Книга Системный Кузнец XIII, страница 54 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Я кивнул, переваривая услышанное. Картинка складывалась скверная со всех сторон.

— Я не взваливаю всё на тебя одного, — добавил Иль-Примо, верно прочитав что-то на моём лице. — Мои мастера уже сидят над чертежами. У нас есть рунознатцы, есть алхимики, есть те, кто всю жизнь возится с печатями. Решения будут — не одно, так другое. Мы не повиснем на одной твоей задумке.

— Тогда зачем вам я?

Он не ответил сразу. Стоял, глядя на меня тем долгим взглядом, каким старики глядят на молодых, когда видят в них то, чего те сами в себе ещё не разглядели.

— Сам знаешь зачем, кузнец.

— Не знаю, потому и спрашиваю.

— Ни один из моих мастеров не делал того, что сделал ты. — Голос его остался тихим, но в нём прорезалась железная нота. — Ты убил тварь, пропитанную Скверной. Существо, какое не берёт ни сталь, ни огонь, ни руна. Гору ожившей гнили. Это не выучка и не везение — это опыт, которого нет ни у кого на этом острове. И подвиг, какого здесь не совершал никто на моей памяти.

Я молчал.

— Я и помыслить не могу, — продолжил он, и в прозрачных глазах мелькнуло что-то живое, почти жадное, — как ты в свои годы пришёл к такому решению. Хотя, признаюсь, всех подробностей я не знаю. Всё, что доходит до нас с Каменного Предела, обросло домыслами да чужими враками так густо, что правды под ними не сыщешь. Один сказитель поёт одно, другой купец божится в другом, а где там было дело — поди разбери.

«И хорошо, что не знаешь, — подумал я. — Меньше знаешь — крепче спишь. А правда там такая, что её и самому-то вспоминать тошно».

— Я подумаю, что тут можно сделать, — сказал я вслух. — Не обещаю чуда, но подумаю.

— Большего и не прошу. — Иль-Примо кивнул, и плечи у него опустились чуть ниже. — Я оставлю человека у ворот. Понадоблюсь — скажешь ему одно слово, и я узнаю. В любой час.

Он развернулся и побрёл к выходу, секретарь придерживал его под локоть, а двое в сером шли позади.

Мы остались втроём. Вчетвером, если считать Пыха, который перестал метаться и теперь сидел на стропиле, прижав уши и не сводя с меня глаз-бусин.

Тишина под навесом сделалась плотной. Я опустился на табурет у верстака, упёрся локтями в колени и уставился в пол, прокручивая в голове всё разом.

Краем глаза поймал, что на меня смотрят. Эйра стояла у наковальни, сведя брови, и кусала уголок губы. Рядом приоткрыл рот Ульф. Даже зверёк на стропиле свесил хвост и не сводил с меня глаз, будто тоже ждал готового ответа.

А ответа не было.

Под их взглядами табурет вдруг стал неудобным — жёсткое сиденье впивалось, спина не находила опоры. Поёрзал, потом встал, подхватил табурет за ножку и вынес из-под навеса на середину двора. Поставил под открытым небом, сел снова.

Над головой, в узком квадрате между чёрными стенами Цитадели, всё ещё расползалось то странное сияние — переливчатая плёнка всех оттенков огня и стужи, что осела после выброса. Она медленно таяла, сворачиваясь к краям, оставляя в воздухе гудящую тяжесть, от которой першило в горле.

Усыпить лорда — громадину в двадцать с лишним метров. И сроки, как водится, людоедские.

«Вот всегда так, — подумал я, запрокинув голову. — Стоит подвернуться по-настоящему интересной работе, и тут же откуда ни возьмись горящие сроки. Будто кто-то наверху следит, чтоб я не дай бог не поработал в своё удовольствие, без ножа у горла».