Книга Системный Кузнец XII, страница 71 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Стой, — сказал тот, что со шрамом. — Кто такой? Что за беда?

— Помощь, — сказал я и не узнал собственного голоса. Сел до сипа, как у Торна. Зверек вновь юркнул в карман. — Мне нужна помощь срочно. Этот человек умрёт через час, если его не положат к целителям.

— Какой человек? — нахмурился старший. — Откуда?

— Претендент Гильдии. Ранен.

Старший переглянулся с рыжим.

— Все претенденты сейчас в Цитадели, — сказал рыжий медленно. — Под крышей. По спискам.

— Все, — повторил старший. — Если он, ты говоришь, претендент, и ты его несёшь снаружи, значит вы либо беглые, либо чего похуже.

— Положите его сначала к целителям, — сказал я. — Потом разбирайтесь.

— Не можем мы вот так, — сказал старший, и в голосе у него было больше осторожности, чем угрозы. — У нас приказ. Все, кто снаружи, через старшего.

Внутри у меня что-то лопнуло.

Я шагнул вперёд. Очаг плеснул жара, и я не стал его сдерживать. Воздух у меня под кожей вспух и я знал, что у этих двоих с алебардами сейчас по затылку прошёл холодок. Шрам качнулся назад на полшага, не успев сообразить.

— Слушайте, — сказал я тихо. — Если вы сейчас не пропустите, не позовёте сюда кого-нибудь поважнее себя, дело будете иметь со мной. И, поверьте, оно вам не по нраву будет.

Молодой облизал губы. Шрам помедлил, потом коротко мотнул головой рыжему:

— Беги к десятнику. Скажи, тут тип с раненым, говорит про Гильдию.

Рыжий рванул в караулку. Шрам остался стоять. Алебарду переложил поудобнее, но острие в землю.

— Подожди здесь, — сказал он. — Не дури.

Я опустил Торна с плеча. Прислонил к стене, у арки, на тёплый камень. Сел рядом сам, на колено. Голова кружилась.

«Ублюдки. Везде одно и то же. Ворота, пропуска. Твари».

Зверёк в кармане завозился. Я приподнял ткань, дал ему глоток воздуха, погладил пальцем по горячей шёрстке. Тот на секунду пискнул и снова забился глубже.

Положил ладонь Торну на грудь. Огонь и Ци из камня пошли в него тонкой ниткой. Парень дёрнул кадыком. Я подсунул ему под язык щепоть травы Алекса. Вдох у Торна стал чуть глубже, из груди ушла часть сипа.

Над городом, далеко наверху, в Цитадели, ударил колокол один раз, низко. Я машинально поднял голову, слушая, и тут со стороны улицы, изнутри, раздался стук подкованных сапог по камню, много пар. Лязг ритмичный, латы по латам.

Из ворот выкатились стражники. Шесть, семь, восемь. Все в чёрных кирасах с серебряным тиснением, в шлемах с гребнями, при коротких мечах и круглых щитах. Двигались слаженно, как одно тело. Десятник впереди, плотный, с короткой бородой, глаза цепкие.

Он остановился в трёх шагах от меня. Скользнул взглядом по Торну, прислонённому к стене. По мне, осевшему на колено, по обожжённой куртке и сапогу в крови.

Открыл рот.

— Беглецы. Этого, — мотнул подбородком на Торна, — в лазарет, к целителям. Этого, — палец поднялся в мою сторону, — под стражу.

Ветер бил в лицо солёной крошкой. Кренн стоял у левого борта «Серой Чайки», уперев ладонь в планшир, и улыбался так, как улыбался только перед хорошей дракой. Шторм собирался с северо-востока. Тучи шли низко, плотные, цвета свинца. Море под ними ходило тяжёлыми валами, и каждый вал поднимал шлюп на гребень, а потом ронял в провал.

Хорошая погода. Любимая.

Развязка в такой ветер всегда выходила чище. Зверь не услышит вёсел. Стрелы лягут как надо, а если не лягут, валы всё равно прижмут раненого к камням, и добивать его будут уже у самого берега. Кренн знал это правило ещё со времён молодости. Шторм охотнику друг.