Книга Системный Кузнец XII, страница 28 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Эйра, мгновенно переключившись из режима напуганной девушки в режим мастера, заговорила быстро, с горящими глазами:

— Возможности? Кай, да это же… Это переворот во всём нашем деле! Если ты сможешь давать такой холод точечно, мы сможем закалять сталь в разы точнее. Никакое масло или вода не дадут такой скорости отбора тепла. Мы сможем ковать многослойные структуры, которые считаются невозможными — соединять металлы с разным расширением, просто вымораживая один из них перед посадкой. А «усадка»? Можно будет сажать металл намертво, охлаждая внутреннюю часть до хрупкости льда, чтобы она расширилась уже внутри паза. А уж про контроль зерна в структуре при кристаллизации я и вовсе молчу… Ты сможешь «замораживать» нужную фазу металла прямо под молотом!

— Да, — кивнул я. — И это, наверное, лишь малая часть. Остальное я пока и сам не осознал.

— Но это опасно, Кай, — голос снова стал тревожным. — Огонь и Лёд в одном теле… Это как ковать из перекалённого чугуна. Один неверный удар, один всплеск эмоций и твои каналы лопнут от температурного шока. Я слышала легенды о практиках, которые пытались совместить несовместимое. Их тела находили потом… наполовину обугленными, наполовину превращёнными в ледяную крошку. Будь осторожен.

Я вздохнул и убрал ледяную Ци. Рука медленно начала приобретать нормальный цвет, иней стаял, превратившись в капли воды на колене.

— Всё будет нормально, не переживай. Я чувствую грань.

Замолчал. В голову лезли обрывки того странного сна, который я видел после схватки с Брандтом, перед тем как очнулся в лазарете Черного Замка. Огромный кузнец размером с гору, чьи удары молота сотрясали сами основы мира. Он ковал саму судьбу практиков стадии Перерождения. И я в том сне спешил к нему, рвался сквозь пустоту, потому что хотел стать таким же мастером.

Я хотел рассказать ей об этом сне. Хотел поделиться той неодолимой тягой к истинному величию, которая теперь жгла меня изнутри сильнее любого Камня. Но слова застряли в горле.

Вместо этого снова вздохнул и просто взял её за руку. Тепло её ладони, тишина заброшенной штольни и ровное гудение Глотки где-то в глубине — в этом гораздо больше смысла, чем в любых рассказах о видениях.

Бросил взгляд на Торна. Тот спал (или делал вид) беззвучно, не шевелясь.

— Давай спать, Эйра. Завтра будет долгий путь. Тебе на южные осыпи, мне — в Глотку. Но сперва еще на седьмую прорваться нужно.

Девушка глядела на меня, не отрываясь. Я почувствовал, как её большой палец медленно и невесомо провёл по внешней стороне моей ладони, стирая остатки влаги от растаявшего инея. А затем она медленно убрала руку и кивнула.

— Да. Давай.

Я вернулся на свой угол пола, укрылся курткой. Эйра улеглась на лежанку, повернувшись лицом к очагу. В штольне воцарилась тишина, нарушаемая редким потрескиванием углей. Мы пережили эту ночь. И, кажется, в этой темноте наконец-то перестали быть просто попутчиками.

Проснулся от того, что в каверне похолодало. Очаг почти погас, только пара багровых прожилок ещё пульсировала в золе, когда сквозняк проходился по углям. Снаружи, судя по звуку, ветер усилился — завывал в расщелинах базальта. Я сел, потёр лицо ладонями и прикинул, сколько удалось поспать. Часа три. Может, четыре. В теле поселилась утренняя ломота, а меридианы ещё звенели после вчерашней вспышки.