Книга Системный Кузнец XII, страница 124 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Великан опустил молот, кивнул. Стоял рядом и тихо дышал.

Я постучал по кристаллу с разных сторон, отбивая мелкие неровности и формируя на верхней грани плоскую площадку чуть больше ногтя большого пальца. Кварц поддавался неохотно. Когда площадка стала ровной, я отступил и придержал кристалл клещами за бок.

— Теперь бей по центру. Полсилы.

Ульф приложился. Молот упал точно по площадке.

Кварц вспыхнул внутри жёлто-золотым, по сердцевине прокатилась волна света, будто внутри на мгновение разгорелся уголёк. От него во все стороны разошлись три-четыре трещины. Кувалда в руке Ульфа отозвалась глубоким звоном, и я увидел, как по головке молота пробежал волной отблеск амальгамы. Сетка рун засияла тонкими тёмно-красными жилками, втянула в себя жар, и через секунду свечение ушло обратно в металл.

«Жароупор» работал. Молот выдержал.

— Хорошо, старина. Ещё. По тому же месту.

Дальше пошли ритмом. Я бил два-три раза малым ручником, формировал площадку, придерживал клещами осколки, давал отмашку. Великан прикладывался кувалдой, дробил. Кусок раскалывался на три-четыре части. Часть отскакивала в сторону, я ловил клещами или подбирал с дерюги под ногами. Часть оставалась на наковальне и шла в следующий цикл.

Кварц мельчал. Куски с горошину превращались в крупный песок, песок в крошку. С каждым ударом по кузне расходился тот странный звон, какой кварц издаёт, когда его дробят: тонкий, поющий, не затихающий между ударами, а накладывающийся слой на слой. Жар от наковальни поднимался волнами. Молоты светились на каждом ударе, и руны на них пульсировали красно-оранжевыми жилками, гася температуру в себя.

В кузне стало душно. Пот покатился по виску, я смахнул его ладонью и глянул на Ульфа.

Великан стоял красный, мокрый, дышал через рот, грудь ходила тяжело. Между ударами теперь делал паузы дольше обычных. Наконец опустил молот, оперся на рукоять, выдохнул со свистом.

— Тяжело, старина?

— Жарко, Кай. Жарко. Ульфу дышать нечем.

— Вижу. Давай-ка на воздух, проветрись. Тут немного осталось, я сам добью, мне Ци поможет, мне легче.

Великан мотнул головой.

— Ульф Кая одного не оставит.

— Ой, старина, не начинай. Знаю, что не оставишь. Только если ты тут от жара осядешь, мне тебя на тюфяк тащить придётся, а время дорого. Бегом на улицу. Постой, подыши. Вернёшься — самая работа начнётся, у меня для тебя дело будет.

Парень опустил голову, виновато повёл плечом.

— Ладно. Ульф подышит и придёт.

Вышел. Дверь за ним прикрылась.

Я остался один над наковальней. Подобрал ручник, продолжил. Без молотобойца можно работать тоньше, дробить уже совсем малое. Стучал часто и мелко, по тем кускам, какие ещё держались крупными. Один за другим, один за другим. Сосредоточился так, что забыл и про жар, и про звон, и про то, что время идёт.

Когда поднял голову, на наковальне лежала горка серовато-золотистого порошка, по краям — крупицы покрупнее, с гречишное зерно. Эти отобрал отдельно, простучал ещё раз. Просеял через пальцы. Простучал. Просеял.

В конце концов на наковальне остался только мелкий песок с золотистым отливом, мерцающий изнутри слабым огнём. Часть, конечно, ушла мимо — искры по углам, сколки в складках дерюги, но я брал с запасом, на два болта хватит и ещё чуть останется.

[Огненный Кварц (дроблённый). Чистота: 94 %. Готовность к смешиванию: подтверждена.]