Книга Системный Кузнец XII, страница 120 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Ульф вышел следом, встал плечом к моему плечу. Огромное тело его подрагивало.

— Не переживай, старина. Это не целители, а возчики. Лекари в кузню ночью сами не побегут, телегу гонять — не их работа. Этих прислала Гильдия. В лазарете его Алекс уже встретит.

— Точно?

— Точно. Мастер Октавио сказал.

Великан помолчал, провёл ладонью по щетине на щеке.

— Ульф переживает. Гуннар хороший, правда, не как раньше. Будто другой Гуннар совсем.

— Знаю, старина.

Я сжал ему плечо.

— Я тоже переживаю. Только нам с тобой сейчас остаётся одно — ждать и работать. Если он вытянет — вытянет. От нас сейчас зависит другое.

— Кай прав.

Я хлопнул его по лопатке.

— Пошли в кузню. Без тебя один маюсь, железо больно дикое. Твоя кувалда нужна.

Лицо у Ульфа разгладилось, и он расплылся в той детской улыбке, какая бывает у него, когда он чует, что нужен.

— Ульф поможет. Ульф давно не помогал.

Зашли обратно. Заготовка в горне светилась ровно. Но к серьёзной работе тело уже требовало передышки: спина гудела, в правом плече стояла лёгкая тяжесть от сотен ударов средним молотом.

— Жрать, — сказал я. — Сперва жрать, потом дальше.

Развернул один из свёртков, что принесли пацаны. Лепёшка, баранина, варёное яйцо. Второй свёрток подвинул Ульфу. Тот сел на лавку у стены, развернул тряпицу аккуратно, словно подарок. Зверька ссадил на верстак, отщипнул ему мяса.

Ели молча. В кузне было слышно только потрескивание углей, тихое урчание зверька над куском баранины и наше жевание. В углу негромко пел сверчок, как-то умудрившийся прижиться в этом каменном пекле.

— Кай, — сказал Ульф, не отрываясь от лепёшки. — Как его звать?

— Кого?

— Его. — Великан мотнул подбородком на зверька. — Имя ему надо.

— Думаешь?

— А как же. Без имени нельзя. Он умный. И сам хочет, чтоб его звали как-то.

Я откусил мяса, прожевал.

— Мышь да мышь. Чем не прозвище?

Ульф поморщился, вытер ладони о штанину, поднялся с лавки и шагнул к верстаку. Наклонился к зверьку так, что тот мог достать его носом. Постоял в раздумье. Сдвинул брови.

— Пых, — сказал он наконец.

— Чего?

— Пых. — Великан обернулся ко мне, и лицо у него снова расплылось в улыбке. Повернулся к зверю. — Я буду звать тебя Пых. Ты пыхаешь. Тёплый ты. Пыхаешь огнём.

— Пых, — повторил я, пробуя слово на язык.

Зверёк дёрнул усами, прислушался. Потом в один прыжок махнул на руку Ульфа, пробежал вверх и уселся ему на плече, у шеи. Потёрся мордочкой о щёку великана.

— Хорошее имя, Кай, правда?

Я посмотрел на эту парочку. Громадный детина с рыжей искрой на плече. Лучше и не выдумаешь.

— Отличное имя, старина. Пусть будет Пых.

— Пыыых, — нараспев протянул великан и осторожно потёрся об зверька щекой. — Горячий. Не жгись, Пых.

Зверёк пискнул в ответ. Огоньки на шерсти у него подобрались, ушли вглубь, и шкурка стала тусклее — ближе к простой рыжей мыши, чем к комку пламени.

Я хмыкнул. Не в первый раз замечал за ним такое: скажешь — понимает. Не как зверь, который натаскан на команды, а как кто-то, кто разбирает смысл. Тот же фокус был и в штольне, когда я говорил ему «сиди» или «не лезь», и он сидел и не лез. Компаньон, какого не на каждом рынке найдёшь.

Доели. Ульф собрал тряпицу от свёртков, сунул в угол к стружке. Подошёл к стойке с инструментами, взял свою кувалду, подержал в ладонях, провёл пальцем по головке. На стали в свете ламп тускло проступила сетка амальгамы «Жароупор», какую я нанёс ещё с вечера.