Книга Системный Кузнец XI, страница 29 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Октавио не ответил, поставил кружку на стол, взял меня за локоть и отвёл на десяток шагов в сторону, за крупный валун, где ветер бил чуть слабее и чужих ушей не было.

— Послушай меня внимательно, — сказал он негромко. Голос изменился — стал суше и жёстче. — Ты сейчас стоишь перед лагерем, голый по пояс, без образца, без наблюдателя, и обвиняешь неизвестно кого неизвестно в чём. Я не вижу здесь твоих «двоих в масках». Я не видел этого лаза. У тебя нет ничего, кроме собственных слов. А слова, уж прости, могут оказаться ложью в твоих же интересах. Претендент, который провалил задание, вполне мог придумать историю, чтобы дискредитировать соперников. Ты меня понимаешь?

Я отлично понимал, и от этого понимания стало мерзко. Он прав по форме, по букве правил, по логике ситуации. Человек без доказательств обвиняет кого-то в мошенничестве. Классика. Отмахнись и забудь.

Но ведь лаз-то настоящий. И те двое настоящие. И разговор, который я слышал, тоже был настоящим.

— Хорошо, — сказал я. — Раз вы так ставите вопрос, я послушаю. Имён называть не буду пока, но лаз могу показать прямо сейчас — я запомнил дорогу.

Октавио смотрел на меня секунду, другую. Потом коротко свистнул, не оборачиваясь. Из-за шатра вышли двое помощников в тёмных куртках — крепкие ребята, молодые, с серьёзными лицами.

— Пройдёте с этим претендентом, — сказал Октавио. — Он укажет место. Лаз на юго-западном склоне, предположительно ведущий внутрь вулкана. Зафиксируйте расположение, ширину, глубину. Проверьте, соединяется ли проход с маршрутами испытания. Доложите мне лично.

Те кивнули — ни вопросов, ни уточнений.

Я пошёл первым.

Обратный путь занял почти час. Тропа была та же, но теперь мы шли втроём, и помощники двигались осторожнее, чем я. Ветер стал совсем злым — бил в лицо мелкой крошкой, швырял пыль в глаза, забивал уши монотонным воем. Разговаривать было бессмысленно, да никто и не пытался. Помощники шли за мной молча, переглядываясь между собой, но ко мне не обращаясь — то ли получили такое указание, то ли просто не считали нужным.

Мы обогнули тот самый гребень, спустились по осыпи и вышли к знакомому участку склона. Дальше, метрах в сорока, темнел зев пещеры.

— Здесь, — указал рукой.

Они подошли к входу. Один присел, заглянул внутрь, провёл ладонью по краю. Второй достал из сумки огниво и свечной фонарь. Разожгли. Жёлтый свет плеснул по стенкам.

Первый обернулся ко мне и качнул головой. Мол, иди обратно. Мы сами.

Я кивнул. Развернулся и полез вверх по склону, обратно к лагерю.

Когда вернулся на площадку, народу прибавилось. Ещё четверо кузнецов сидели на скамьях — кто-то грыз сухарь, кто-то просто сидел, уставившись в землю. Шатёр по-прежнему рвался на ветру, но помощники успели вбить дополнительные колья, и полотнище больше не грозило улететь.

У стола Ферраса стоял Торн — спиной ко мне, неподвижный. Он протягивал распорядителю кожаный мешок, и Феррас принимал его обеими руками, бережно. Раскрыл горловину, заглянул внутрь, что-то записал в свой пергамент. Я не успел разглядеть, что там. Торн забрал пустой мешок, развернулся и пошёл к скамьям. Проходя мимо, он посмотрел на меня. Серые глаза, спокойные и неподвижные. Ничего не сказал. Сел на дальний край лавки.

Эйра была уже здесь. Сидела на камне чуть в стороне от остальных, обхватив колени руками. Волосы выбились из хвоста и болтались на ветру спутанными прядями, слипшимися от пота и пыли. Лицо серое от вулканического налёта, на скулах разводы грязи. Руки в свежих ссадинах. Мешка при ней не было, значит, уже сдала.