Онлайн книга «Системный Кузнец XI»
|
Сколько прошло времени — сказать трудно. Вошёл в тот самый медитативный ритм, который знаком любому, кто занимается кропотливой работой часами напролёт. Хирург на длинной операции, кузнец над тонкой деталью, резчик над узором — есть у такой работы особая размеренность. Одно, другое, третье. Если есть это — делай вот это. Если появилось вот то — значит, решение уже знаешь, применяй не думая. Главная задача — вобрать в себя Ци. Не торопясь, но и не осторожничая сверх меры. Желание вместить в себя эту силу было огромным. Камень лежал в ладонях, бился ровным, почти ласковым ритмом, и каждая его пульсация звала: ещё, ещё, бери больше. Приходилось бороться даже не с ленью или усталостью, а с жадностью и собственным голодом. Несколько раз ловил себя на том, что распахиваю потоки шире, чем стоит, и тут же сдерживал, возвращал к ровному темпу. Остановился, когда почувствовал, что концентрация начинает расползаться. Лёд стал проскакивать всё чаще. Один раз ударил прямо под грудину, и я скрючился, упёршись ладонями в колени, шипя сквозь стиснутые зубы. Другой раз достал до поясницы — спину свело судорогой, и я невольно выгнулся дугой. Мысленно ругал себя. Вот же, прошляпил, упустил. Не собран. Но чем дольше шла сессия, тем тяжелее давалась собранность, словно я вычерпывал её изнутри ковшом, и в какой-то момент дно обнажилось. Всё. Больше не могу. Лимит концентрации иссяк. Нужна передышка. Осторожно опустил Камень на пол перед собой. Откинулся назад, упёрся ладонями в базальт. Перед глазами развернулось системное окно. [СЕССИЯ 2 ЗАВЕРШЕНА] [ПРОГРЕСС 6-Й СТУПЕНИ: 68 %] [ПОГЛОЩЕНИЕ КАМНЯ: 18 %] [СТАБИЛЬНОСТЬ МЕРИДИАНОВ: 91 %] Просто смотрел на эти цифры. Никаких мыслей — факт. Вот я на такой стадии, вот столько ещё осталось. Ровный ход. Хороший ход. Осторожно разлепил веки. В каверне стоял густой полумрак. Снаружи, в щели у входа, было темно. Похоже, уже поздний вечер, а может и ночь. И вдруг мысль — острая, как укол шила. Ни Брока, ни Чезары. До сих пор никого. В груди разлилась неприятная тревога. Беспокойство, которое хуже паники, потому что долгое. Вот же сволочи. Гало. Сальери. Их цепкие, жадные лапы. Если они Чезару перехватили тогда… если тронули девчонку… Если Брока завернули где-то на полпути… Внутри поднялась злость и понимание: при встрече придётся объяснять этим людям кое-какие простые вещи. Объяснять долго и доходчиво. Что нельзя чужих проводниц перехватывать. Нельзя угрожать им или, не дай Духи, причинять вред. Нельзя мешать другим людям делать свою работу. Нельзя заставлять возвращать долги, которых, по совести, нет. Нельзя. И тот, кто думает иначе, должен это узнать на своей шкуре. Выдохнул медленно, долго, через зубы. Разжал кулаки — не заметил, когда сжал. Поднялся плавно — тело ещё не готово к резким движениям. Ноги немного ватные, колени отозвались лёгкой дрожью, но устоял. Постоял так в темноте, позволяя крови разойтись. Вокруг тихо. Угли в очаге прогорели до чёрно-серого пепла с редкими рубиновыми искорками. Отвар весь выпит. Зверёк куда-то пропал — видимо, ушёл по своим огненным делам в Глотку, и правильно сделал. Тело гудело вибрацией — мелкой, зудящей, повсюду разом, будто под кожей каждой жилки проложили тонкую струну, и кто-то невидимый провёл по ним смычком. Ци распирала меридианы, её было слишком много — впитал за один присест столько, сколько обычно копят неделями в самом лучшем случае, а обычно месяцами или даже годами — и тело ещё не знало, куда всё это пристроить. Навязчивое и настырное ощущение, что внутри копится что-то, требующее выхода. Как гроза, которая вот-вот разразится и пока не разразится, воздух давит на виски свинцом. |