Онлайн книга «Системный Кузнец XI»
|
Усмехнулся этой мысли беззлобно. Ну что ж. Может, он был не таким уж безумцем, этот Безымянный. Может, просто видел то, чего другие не видели. Я упёрся ладонями в базальт, подтянул ноги и поднялся. Отряхнул штаны от угольной крошки, повёл плечами, прогоняя остатки дурноты. Голова прояснилась — туман разошёлся, оставив на своём месте чёткий порядок. Дел у меня невпроворот. Для начала — Камень. Оглядел очаг. Угли под золой ещё были, но жара в них не осталось — серые, подёрнутые белёсой коркой. Присел на корточки, сгрёб ладонью золу в сторону. Под ней мерцали редкие красные точки — дотлевающая сердцевина. Выудил из-за наковальни остатки растопки: щепу, сухой мох, пару тонких обломков Железного Дуба, которые оставил впрок. Сложил всё шалашиком над углями. Неторопливо, аккуратно — чтобы тяга пошла куда надо, а не задохнулась под ворохом. Прижал пальцы к щепе. Короткий выдох и Ци потекла к кончикам, собираясь в каплю жара. Щепа потемнела, пустила тонкую струйку дыма, а через миг по ней пробежала оранжевая ниточка. Мох вспыхнул сразу, с сухим треском, и пламя лизнуло дубовые сколы. — Вот так, — пробормотал я, подбрасывая угля побольше. Рыжий прохвост подошёл ближе и уселся у очага, глядя на разгорающееся пламя с видом хозяина, принимающего давнего приятеля. Поставил котелок Чезары, залил воды из бочки. Пока грелась, достал из сумки свёрток Алекса, развернул кожу. Семь аккуратных мешочков с пронумерованными узелками — рыжий почерк въедливо выводил цифры на каждом. Рядом бычий желчный камень в отдельной тряпице. Устроился поудобнее на сухом куске кожи Вепря, что служил мне подстилкой. Спина к прохладной стене, ноги скрестил. Достал Духовный Камень. Замер. Кристалл в ладони — совсем другой. Не тот, что был утром. Прозрачный, глубокий, без тени мути. Прожилки огня ярче, злее, будто кто-то протёр стекло и впустил свет; льдяные жилы чище и голубее. Камень дышал ровно, без тех глухих толчков, что раздражали меня прошлой ночью, как чужое бормотание за стеной. А сила просилась наружу, как зверь, которого долго держали в клетке и который вдруг увидел открытую дверь. Внутренний Горн откликнулся сам, без моей команды — запульсировал под грудиной голодным ритмом. Положил кристалл перед собой на плоский камень. Сел в позу лотоса, выпрямил спину, опустил плечи. Просто посидел так, ни о чём не думая. Дышал глубоко и размеренно. От Камня исходили частицы — тонкие, едва уловимые нити. Чувствовал их кожей лица: холодные касания на щеках, у висков, под подбородком. Как снежинки, только не тают. Если втянуть воздух носом — в ноздрях оседает что-то прохладное, минеральное, с привкусом сырого камня после дождя. Если приоткрыть губы — на языке появляется еле уловимый след: солоноватый, с лёгкой железистой горчинкой. Может, воображение. Может, нет. В такой концентрации Ци граница между чувством и выдумкой стирается — тело само начинает знать то, чего глаза не видят. Котелок зашумел. Я снял его с огня, дал воде чуть остыть. Развязал первый мешочек. Высыпал на ладонь щепоть сухого порошка — серо-зелёного, с тёмными вкраплениями. Пах резко: горькая мята, что-то землистое, ещё какой-то травный шёпот, которого я не узнавал. Положил под язык. Вкус кислый, вяжущий, с ледяной ноткой, от которой заломило корни зубов. Запил водой, глотая быстро, чтобы не давиться горечью. |