Книга Системный Кузнец X, страница 50 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Сквозь нарастающий гул в ушах услышал, как на трибунах разом ахнули десятки голосов.

Отсёк все звуки, взгляды Коррена и Валерио, крики Брока. Сконцентрировался исключительно на бушующем внутри потоке, сжимая его волей и направляя по каналам рук в глиняное жерло. Мой «Внутренний Горн» пылал так, как никогда прежде, стирая границы между плотью и чистой стихией.

Активация.

Огонь пошёл.

Только первые струи огня начали выходить из моих рук, облизывая стенки глиняного кувшина, как над сводами Цитадели раскатистым громом пронеслось:

— ХВАТИТ!

Голос был такой мощи, что в ушах зазвенело, а пламя внутри меридианов дернулось, едва не захлебнувшись. Я резко оборвал поток, но часть энергии уже успела сорваться с пальцев. Поток ослепительного жара ударил в тигель, мгновенно оплавляя верхний край заготовки.

[ВНИМАНИЕ! Экстренное прерывание фазового перехода.]

[Статус: Процесс остановлен. Структура Стеклянного железа частично деформирована термическим ударом.]

Я замер, тяжело дыша. По рукам ещё перекатывались багровые всполохи, кожа светилась ртутным блеском, а от ладоней валил густой пар. Сам был поражён мощью, что только что выплеснулась из моих каналов. После прорыва на шестую ступень «Внутренний Горн» превратился в ревущий зев, который я едва успел прихлопнуть.

В зале повисла мертвенная тишина. Лишь несколько соседних горнов продолжали гудеть, да где-то в отдалении слышался стук молота, который тут же затих.

Я медленно поднял голову — на самом верху, у резных перил ложи Совета, стоял Иль-Примо. Грандмастер Гильдии — сухой старик в белоснежном фартуке, чья аура придавливала к полу не хуже многотонного пресса.

Магистр Коррен, стоявший рядом, засуетился, озираясь по сторонам. Его лицо, и без того бледное, теперь приобрело оттенок сырой извести. Организатор и вовсе вжался в колонну, судорожно сжимая в руках какой- то свиток.

Грандмастер не сказал больше ни слова — медленно, не торопясь, начал сходить со своего места. Слышны были только его шаги по каменным ступеням. Тук. Тук. Тук. В этой тишине каждый звук казался ударом кувалды по металлу.

Я чувствовал, как свечение кожи постепенно затухает, оставляя лишь жар в мышцах и покалывание в кончиках пальцев. Я не понимал, что происходит. Неужели дисквалификация за использование «незаконных» техник? Или за порчу имущества Цитадели в виде этого кувшина?

Иль-Примо спускался всё ниже, прошёл мимо центральных постов, даже не взглянув на Валерио, который застыл с открытым ртом. Грандмастер миновал ряды мастеров и наконец вступил в наш темный, провонявший сыростью угол.

Остановился напротив моего десятого номера — его глаза, чистые и прозрачные, впились в меня, а затем медленно скользнули по нашему убогому горну и чадящим углям.

Грандмастер Иль-Примо долго молчал, разглядывая меня, затем заговорил. Голос был тихим и сухим, но каждое слово отчетливо разлеталось по притихшему залу.

— Скажи мне, кузнец… — старик чуть прищурился. — Что именно ты собирался сейчас совершить? Это не ковка. Ты нарушил ритм испытания и едва не разнес мой зал.

Я выпрямился, стараясь унять дрожь в коленях. Жар внутри меридианов ещё пульсировал, требуя выхода, но я жестко запер его во Внутреннем Горне.

— В заготовке была трещина, мастер, — ответил, глядя в глаза. — Глубинный дефект, который проявился только под нагревом. Я пытался «залатать» её с помощью кислоты и флюса, но реакция вышла из-под контроля. Чтобы не допустить осколочного взрыва, мне пришлось закупорить полость Ци Земли. Но ковать из этого нельзя — металл расколется при первом же ударе. Единственный выход, который увидел — переплавить Стеклянное железо в однородное сырьё прямо здесь, чтобы выровнять структуру. Этим я и занимался.