Книга Системный Кузнец VIII, страница 16 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Вспомнилась мастерская Свена: идеальный порядок, каждый инструмент на своём месте, вычищен, смазан, заточен — а тут царил хаос.

В углу, под протекающим потолком, свалены доски. Подошёл ближе и прищурился.

— Ну-ка…

Провёл рукой по дереву. Системный анализ не требовался — пальцы почувствовали фактуру. Вот эти две — сосна, совсем свежая, сырая, такую в дело пускать нельзя, поведёт винтом через неделю. А вот под ними…

Потянул на себя тяжёлую доску. Старый дуб и вроде бы сухой, с краю пара трещин, но середина крепкая — то, что нужно.

Взгляд скользнул к ящику с гвоздями. Зачерпнул горсть и поморщился — кривые шляпки сбиты набок, некоторые с коррозией, видно — ковал тот, у кого руки не держали молот, или ученик, которому наплевать на результат.

— Эй! — крикнул громче, чувствуя нарастающее раздражение. — Мастер!

Напрягся, сканируя пространство. Где хозяин? Если он так плох, как говорила Инга, может, проще забрать доски, оставить деньги на верстаке и уйти? Скрипнула внутренняя дверь, ведущая, видимо, в жилую часть дома — в проёме показался сгорбленный силуэт.

— И кого это нелёгкая принесла? — раздался скрипучий голос. — Орут, будто пожар…

В полосу света шагнул старик — на вид лет сто. Лицо с глубокими морщинами, левая щека с бородавкой, похожей на гриб, поросший седыми волосками. Глаза старика были мутными, с красными прожилками — щурился, пытаясь разглядеть меня в полумраке. Старик, опираясь рукой о косяк, тяжело дышал, каждое движение давалось с трудом.

— Я — Арн, — представился вежливо, но твёрдо. — Беженец с севера. Проездом здесь.

Плотник Мартин смерил меня недоверчивым взглядом.

— Арн… — прошамкал старик. — Ишь, понаехали… Ходят тут всякие, топчут… Чего надобно-то? Работы нет, денег нет, милостыню не подаю.

Старик закашлялся с присвистом, вытирая губы ладонью, на которой суставы распухли от артрита, напоминая узлы.

— Не милостыню. Купить хочу — доски нужны и гвозди.

Мартин замер, перестал кашлять и подошёл ближе, шаркая башмаками по опилкам. Встал вплотную, заглядывая в лицо — пахнуло кислым вином и старостью.

— Доски? — переспросил подозрительно. — А нахрена тебе доски, мил человек? Ты что, плотничаешь? Хлеб у меня отбивать пришёл?

Я вздохнул. Начинается.

— Не плотничаю, — ответил спокойно. — У меня повозка в пути пострадала. Нужно дно подлатать, да борт укрепить. Дело нехитрое, сам справлюсь, лишь бы материал был.

Мартин сузил глаза, в глубине зрачков мелькнула обида.

— Сам справишься, говоришь? — проворчал тот, ковыляя к верстаку и смахивая с него какую-то ветошь. — Ишь ты, быстрый какой. А я на что? Я мастер здешний. За серебряный всё тебе сделаю — и дно, и борт, и колесо, ежели скрипит.

Я скосил глаза на стул, стоявший у стены — перевернутый. Видимо, последняя работа мастера: ножки разной длины, спинка перекошена, сиденье грубо остругано. Если доверю ему свой тайник, то получу не скрытый ларец, а гроб для мышей, который развалится на первом же ухабе. К тому же, руки у него тряслись даже сейчас, когда он просто стоял.

— Спасибо, отец, — сказал мягко, но непреклонно. — Только времени у меня нет ждать. Мне бы сейчас деревяшки взять, да поехать. Я заплачу, не обижу.

Старик фыркнул, отворачиваясь.

— Не веришь старому, значит… — пробурчал с горечью. — Ну и ладно, пёс с тобой. Все вы нынче такие — «времени нет», «сам справлюсь»… Никто мастеру работу давать не хочет.