Книга Системный Кузнец VII, страница 61 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— «Мы»? — переспросил тот с кривой усмешкой. — Ты лежишь в луже собственной мочи и пота. Сжёг себя изнутри так, что любой нормальный практик уже превратился бы в кусок обугленного мяса. По всем законам алхимии, твои внутренности должны были свариться, а кровь испариться, оставив сухой порошок. А ты спрашиваешь о победе?

— Йорн… — я попытался схватить мужину за рукав, но пальцы соскользнули. Слабость была унизительной. — Что с Йорном? Что с Замком?

Алхимик перехватил мою руку, хватка была железной. Он надавил на точку пульса на запястье, заставив зашипеть от боли.

— Ещё один такой всплеск эмоций, и твои меридианы лопнут, как перетянутые струны, и тогда я зря потратил на тебя три флакона «Слез Феникса» и неделю своей жизни.

Мужик отпустил мою руку, и та упала на простыню.

— Лежи смирно. Барону ты нужен живым, пока что.

— Какому Барону? — успел спросить я.

Ориан не ответил, достал из складок мантии пузырёк с зеленоватой жижей и поднёс к моим губам.

— Вопросы оставь для тех, кому платят за ответы. Мне платят за то, чтобы твоё сердце билось, а не за то, чтобы утешать твое эго. Пей.

Я сжал зубы.

— Я не буду пить эту дрянь, мне нужно встать, мне нужно в кузню, пока…

— Пей, идиот, — беззлобно, но твёрдо сказал Ориан. — Это блокиратор сознания с регенеративным эффектом. Если не уснёшь сейчас, боль от восстановления каналов сведёт с ума, а мне надоело вытирать пену с твоего рта.

Мужчина влил зелье насильно, зажав нос.

Горечь обожгла язык — вкус похож на смесь полыни и гнилых яблок. Мир тут же поплыл, каменные стены стали мягкими, лицо Ориана вытянулось и растворилось в тумане.

Последнее, что услышал перед тем, как провалиться в чёрную яму, был его тихий голос:

— Спи, кузнец, проснёшься в новом мире. Если он тебе понравится…

Дальше время потеряло текстуру, дни слились в кашу. Я то выныривал на поверхность сознания, то снова уходил на дно.

Пробуждение. Тупая боль в теле, словно пропустили через камнедробилку. Сиделка кормила с ложки, не смотря в глаза — её рука дрожала. Когда я случайно коснулся её пальцев, пытаясь перехватить ложку, женщина отдёрнула руку, будто я был раскалённым утюгом. Ничего не сказала, быстрее запихала в меня кашу и убежала, бормоча что-то себе под нос. Очевидно, боялась меня, и я не понимал почему.

Кошмары без картинок. Жар. Холод. Звук ломающейся стали. Крик Йорна, который обрывается на высокой ноте.

Пробуждение.

Ориан приходил ещё несколько раз и больше не разговаривал. Просто вливал зелья, проверял что-то и уходил.

Проснулся от того, что где-то капала вода. Звук раздражал, но был настоящим. Я понял, что голова больше не кружится. Туман в мыслях рассеялся, оставив ясность.

Поднял руку к лицу — кожа была новой, как у младенца. Шрамы от ожогов затянулись, оставив бледные узоры. Попробовал сжать кулак — мышцы отозвались неохотно, но слушались. Пальцы сжались, сминая ткань одеяла.

[СИСТЕМА: Целостность каналов восстановлена до 32 %.]

[Снят статус «Критическая угроза жизни».]

[Режим восстановления: Пассивный.]

Я всё ещё слаб, но жив. Сел на кровати, спустил ноги на каменный пол. Голова закружилась, вцепившись в край матраса.

Липкая тишина — ни звуков горна, ни шума города, но слух, обострённый днями в тишине, уловил звуки из коридора.

Тяжёлые шаги, скрип кожи, лязг металла о металл — ножны ударились о поножи. Солдаты — не один человек, а двое или даже четверо — слышал их дыхание, и как те переминаются с ноги на ногу. Наверняка поставили охрану у двери — так стерегут пленников, которые могут выкинуть фокус.