Книга Системный Кузнец VII, страница 33 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Глаза дежурного были распахнуты, но тот смотрел сквозь меня — пот градом катился по серому лицу.

— Гровер, это Кай, — я поднял клинок выше.

Белое сияние накрыло его. Гровер моргнул один раз, другой — колени подогнулись, и тот, наверное, упал бы, если бы не оперся о стену.

— Мастер… Кай? — мужчина судорожно втянул воздух. — Духи камней… что творится… Я видел… тьма… ползла по ступеням… с зубами…

Тряхнул головой, пытаясь отогнать морок — взгляд Гровера упал на нож в моей руке.

— Свет… — прошептал мужчина завороженно.

— Гровер, слушай меня! — шагнул ближе, удерживая его в зоне ясности. — Свен и Гром — кожевник и плотник. Ты видел их? Они проходили здесь?

Дежурный с трудом сфокусировался.

— Проходили… Да, минут… вечность назад… или двадцать минут… — потёр висок дрожащей рукой в перчатке. — Бежали вниз… ругались… Старый Гром орал, что забыл инструмент…

— Вниз? В свои мастерские?

— Да… в тот коридор, что к большой кузне ведёт… Там, слева, дубовая дверь…

Гровер вдруг вцепился в мою руку свободной ладонью — хватка была железной.

— Мастер… не уходи, не забирай свет — оно вернётся, оно ждёт в темноте…

Я мягко, но настойчиво отцепил пальцы.

— Прости, Гровер. Я должен идти. Держись.

Гровер посмотрел на меня с тоской приговорённого, но потом, с невероятным усилием, кивнул. Выпрямился, хотя его всего трясло.

— Есть… стоять… — прошептал тот. — Идите, мастер. Предки помогут.

Мы прошмыгнули мимо к винтовой лестнице.

Спуск был ещё хуже — ближе к недрам скалы, давление Матери Глубин ощущалось физически. Стены вибрировали мелкой дрожью, из глубины поднимался низкий гул.

Тьма была густой, а свет «Рассеивающего Тьму» с трудом пробивал её на два метра. Тень Ульфа за спиной плясала изломанными формами, превращаясь в чудовище.

— Кай… — прошептал детина. — Я слышу их. Свен плачет, я слышу, как он плачет.

— Где?

— Там… внизу.

Ускорил шаг — мы почти бежали, перепрыгивая через ступени.

Коридор нижнего уровня встретил запахом сырой древесины, клея и крови. Дверь в плотницкую мастерскую приоткрыта, из щели не доносилось ни звука, ни света, только холод и ощущение безысходности.

Я остановился перед дверью, перевёл дух. Клинок в руке горел ровно, готовый встретить то, что ждало внутри.

— Держись ближе, Ульф, — прошептал я. — Сейчас будет жарко.

И толкнул створку. Дверь поддалась тяжело, со стоном несмазанных петель, который в тишине прозвучал как выстрел.

Внутри плотницкой царила такая плотная тьма, что казалась осязаемой. Запах свежей стружки и столярного клея смешивался с чем-то затхлым — болота и старой крови. Разумеется, никакого болота здесь быть не могло — это пахли кошмары.

Нож в руке осветил пространство, в пляшущем круге света мастерская выглядела декорацией к фильму ужасов. Верстаки перевернуты, инструменты разбросаны. На стенах, в игре теней, висели пилы и рубанки, которые напоминали пыточные орудия.

— Свен? Гром?

Тишина. Только моё дыхание и сопение Ульфа за спиной.

Потом услышал тихий звук, похожий на шелест сухих листьев.

В дальнем углу, за кучей опрокинутых досок, сидел Свен. Огромный рыжий плотник, похожий на медведя, съёжился, став маленьким и жалким. Мужчина сидел на полу, погрузив руки в гору древесной стружки, и бережно перебирал.

— … тише… тише, мои хорошие… — бормотал тот, не поднимая головы. — Папа здесь… папа дверь закрыл… твари не войдут…