Книга Системный Кузнец VII, страница 23 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Да.

Внутри что-то оборвалось. Вонзил, и клинок не сработал — все ночи без сна, все вливания Ци, вся магма, что выжал из себя до последней капли — впустую.

Браслет стал ледяным. «Длань Горы» работала на пределе, давила огонь, который рвался наружу — не дал ему вырваться, опустил в Нижний Котёл.

— Кирин вызвал сильную реакцию, — голос Родерика изменился, стал твёрже. — Тварь ранена.

Я поднял голову.

— От клинка пошло золотисто-серебряное свечение. По всем щупальцам, словно яд в венах — видел своими глазами. Она корчилась, ревела так, что скалы дрожали.

В воображении вспыхнула картина: тьма, оплетающая ущелье, и сквозь неё — золотые нити, расползающиеся по чёрной плоти, как трещины на льду.

— Но всё-таки не мёртва.

Слова Родерика упали в тишину.

— Но всё-таки не мёртва, — повторил я едва слышно.

Голос прозвучал чужим и пустым.

Руки опустились вдоль тела. Смотрел на нож на наковальне, что светился и пульсировал, а где-то там, за горами, продолжала жить тварь с моим клинком в сердце. Кирин был хорошим оружием, система подтвердила — почти легендарное. Резонанс с Бароном, усиление свойств, Жертвенный Пульс…

Но этого оказалось недостаточно.

«Мог сделать лучше,» — шепнул голос в голове. — «Должен был.»

Браслет обжёг холодом, сглотнул, заставляя себя дышать ровно.

— Понимаю. — сказал я сам себе.

Родерик смотрел долго и внимательно, потом медленно кивнул.

За окном вой усилился — низкий и вибрирующий, от которого ныли кости. Ульф вздрогнул, огромные руки сжали рукояти мехов.

Она приближалась. Глубокий вдох. Медленный выдох.

Заставил себя поднять голову, расправить плечи. Внутри по-прежнему саднило, но огонь улёгся. Браслет потеплел, возвращаясь к нормальному состоянию.

Нужно думать о работе.

— Что с этим ножом? — спросил я, кивнув на клинок. — Кто его возьмёт?

Родерик помолчал, рука мужчины непроизвольно опустилась к боку — туда, где повязка пропиталась насквозь.

— Сам я… едва ли смогу.

Капитан не стал объяснять, просто указал глазами на рану, и я увидел, как дрожат его пальцы.

— Грифоны в замке, — продолжал Родерик. — Около пятнадцати душ. Добрые воины, от четвёртой до восьмой ступени…

Капитан замолчал, желваки перекатились под кожей.

— Но я видел, как барон бился своими глазами. Даже он, Пробуждённый, с трудом проник сквозь те щупальца — тварь не пускала: хватала, рвала, давила. Троих на моих глазах смяла в кровавую кашу: Халвора, Бруно, Вернера…

Имена падали как камни в колодец. Я знал только одного из них, но слышал по голосу Родерика, как много они значили для него.

— Не уверен, что кто-то другой сможет добраться до ядра, — закончил Родерик. — Барон сумел лишь потому, что был Пробуждённым, и потому что был готов умереть.

Тишина. Вой за окном, как давящий фон.

Смотрел на клинок на наковальне, что пульсировал мягким белым светом, и в этом свечении виделись лица — десятки лиц, которые собрались в Кузне, чтобы вложить свою волю в камень.

Страх. Надежда. Мольба.

И среди них воспоминание вдруг подкинуло одно лицо… Одноглазый гигант Йорн.

— Йорн.

Родерик нахмурился.

— Мне нужен Йорн.

— Одноглазый охотник из твоей деревни?

— Да.

— Почему именно он?

Помедлил, собираясь с мыслями. Почему первым в голову пришёл именно Йорн — суровый, немногословный охотник, который терпеть меня не мог половину времени?