Онлайн книга «Системный Кузнец VI»
|
И вдруг голос — старческий, и очень тихий. Я не видел, кто начал — кто-то в задних рядах, у дальнего горна. Старый кузнец с седой бородой закрыл глаза и зашевелил губами. Слов не разобрал, только молитвенную интонацию. Ещё один голос — молодой и ломкий. Затем ещё. Шёпоты сливались, каждый на свой лад — разные молитвы и разные слова. Кто-то бормотал на местном диалекте, кто-то на языке, которого я не знал, но чувство было одно — защити, сохрани, не дай погибнуть. Камень дрогнул. Почувствовал всем телом, словно существо, спавшее годами, открыло глаза, потянулось и ощутило голод. Затем начало пить. [Зафиксировано поступление Вита-частиц.] [Заряд: 5 %… 8 %…] Свечение появилось в глубине камня. Шаги. Томас «Бульдог» первым шёл ко мне, и лицо его было странным — очень мягким, таким никогда не видел. Подошёл, посмотрел на камень, а затем на меня, и положил ладонь на Эфирит. — Матушка моя учила, — пробормотал тот. — Давно, когда совсем мальцом был. Закрыл глаза и зашептал — камень вспыхнул ярче. За Бульдогом другие, один за другим, молча, без слов, кузнецы подходили и клали руки на камень, на оправу, на мои руки, друг на друга. Будто что-то тянуло их — невидимая сила, которой невозможно сопротивляться. — … да не рухнет крыша… — … храни детей моих… — … огонь в очаге, хлеб на столе… Голоса сливались. Шёпот превращался в бормотание, бормотание в гул. И я сам… Из глубины памяти Кая всплыли слова. Древняя молитва о защите дома — простая и грубая. Такая, какую шепчут крестьяне перед сном. Камень, что держит, Огонь, что греет, Кров, что хранит — Да не дрогнут, не рухнут, не погаснут. Пока бьётся сердце — Пока крепка рука — Дом мой стоит. Я шептал эти слова, и что-то откликалось в груди. Не Ци, а что-то иное — старше и глубже — то, что было в людях задолго до того, как те научились черпать силу из стихий. [Заряд: 15 %… 23 %… 31 %…] [Эмоциональный спектр: Страх (34 %), Надежда (28 %), Гнев (22 %), Любовь (16 %).] [Структура камня стабильна. Оправа компенсирует перегрузку.] Мастера подключились. Серафина подошла, закрыв глаза — губы шевелились беззвучно, но видел, как дрожат ресницы. Холодная аристократка сейчас была просто девушкой, которая молилась о чём-то своём. Огромные руки Гюнтера легли на камень, лицо напряглось — обожжённая половина лица блестела от пота. Мужик не шептал, а рычал что-то сквозь стиснутые зубы. Старик Хью бормотал на каком-то древнем языке, пальцы его дрожали. Ориан стоял чуть в стороне, но тоже шептал. Глаза закрыты, губы кривятся в странной гримасе. Гигант Ульф просто стоял рядом молча. Огромный и неподвижный, как скала — не молился, и не шептал, но по щеке детины катилась слеза. [Заряд: 47 %… 52 %… 58 %…] Голоса становились громче. Уже не шёпот, а бормотание, затем гул — молитвенный хор, в котором каждый пел своё, но все вместе создавали что-то одно. Камень пылал. Молочно-белое свечение стало золотистым, потом ослепительно-белым. Жар разливался от камня по рукам, по телу и по всей кузне — его трудно было удерживать. Камень рвался из рук, будто пытался расшириться, вместить в себя больше, чем мог, но оправа Хью держала. Серебряные нити «Венца Сосредоточения» стягивали энергию, не давали той рассеяться. А я был воронкой, точкой фокуса. Вита-частицы текли сквозь меня, направляемые Волей, и вливались в камень. Страх и надежда, гнев и любовь, отчаяние и несгибаемая вера в то, что можно выстоять. |