Книга Системный Кузнец VI, страница 101 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

«Как у меня», — промелькнуло в голове. — «Только я даже выбора не имел, просто проснулся в чужом теле с чужими проблемами».

— Разница в том, — закончила Серафина, — что я выбрала эту неизвестность сама. А теперь эта неизвестность пришла к нам всем без спросу.

Слова повисли в воздухе — понял, что она пыталась сказать, показать, что чувство, когда прежняя жизнь рушится и остаётся только шаг в пустоту, знакомо не только мне. И почему-то от этого стало чуть легче.

— Спасибо, — произнёс негромко. — За то, что рассказала.

Серафина кивнула. Маска аристократки начала возвращаться на лицо, как вода замерзает в морозный день.

— Не стоит благодарности. — Выпрямилась, снова становясь «Леди Серафиной». — Мы все здесь… в одной лодке, как говорят моряки, хотя эта «лодка» больше похожа на тонущий корабль.

Я встал. Ноги затекли от долгого сидения, и пришлось опереться о край стола.

— Вы правы, — сказал. — Мы все в одной… лодке.

Но внутри все равно шевельнулось недовольство:

«Мог бы сделать больше», — прозвучало в голове. — «Должен сделать больше».

Не озвучил эту мысль, просто стоял, глядя на стол, где ещё недавно лежал «Кирин», и чувствовал, как в груди разгорается что-то похожее на злость.

На себя, на обстоятельства и на весь этот безумный мир.

— У нас ведь ещё остался материал.

Голос прозвучал резко в тишине Ротонды — не заметил, как произнёс это вслух.

Мастера повернулись.

Гюнтер оторвался от созерцания пустоты, лицо исказилось вопросом, Хью прекратил протирать пенсне, даже Ориан выглянул из-за стеллажей, выцветшие глаза блеснули в полумраке.

— Материал? — переспросил Гюнтер.

— Обрезки от слитков, — пояснил я, выпрямляясь. — Немного, но есть — можно выковать ещё стрел. Если Мать Глубин всё-таки дойдёт до стен…

Не договорил — по Ротонде прошла волна напряжения. Мастера переглянулись, и в глазах увидел то, от чего похолодело внутри.

Взгляд людей, которые смотрят на врача, пытающегося реанимировать труп — смесь сочувствия, неловкости и скрываемой безнадёжности.

— Кай, — произнёс Ориан.

Алхимик вышел из тени стеллажей, бледное лицо казалось призрачным в неровном свете ламп. Мужчина двигался медленно, как человек, готовящийся сказать неприятное.

— От этих нескольких стрел уже ничего не изменится.

Слова упали, как камни в колодец.

— Сейчас есть два варианта, — продолжил алхимик, голос был ровным. — Либо «Кирин» сработает и Барон сможет одолеть тварь… Либо нет.

— Либо нет, — эхом повторил Хью.

Старый ювелир медленно надел пенсне, и толстые линзы увеличили глаза, сделав похожими на глаза совы.

— Если клинок не справится… — Хью развёл руками, — … несколько дополнительных стрел ничего не решат — это будет как бросать камешки в океан.

Мужчины говорили мягко, почти бережно, как говорят с человеком, который отказывается принять очевидное.

— Но… — начал я.

— Парень, — перебил Гюнтер.

Лысый мастер шагнул вперёд, массивные руки повисли вдоль тела — голос был грубым, но в нём слышалось сочувствие.

— Мы все понимаем, каково тебе сейчас — ты вложил в клинок душу в прямом смысле. Но дикарь прав — мы сделали всё, что могли. Остаётся только ждать.

Ждать — слово царапнуло, как ржавый гвоздь.

Я подошёл к столу, оперся о край обеими руками, склонив голову. Дерево под ладонями было шершавым.