Книга Системный Кузнец V, страница 42 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— А я отправлюсь в Столицу — лично найду мастера: наемника, фанатика или смертника — плевать. Привезу того, кто согласится сделать сплав ради золота или славы.

Мужчина замолчал, словно разговаривая с собой или с призраками предков.

— И да помогут мне Духи, чтобы я успел вернуться, иначе возвращаться будет некуда — здесь всё сгинет вместе с вами.

Горечь в голосе была такой густой, что свело зубы — смотрел на эту мощную фигуру, согнутую под плитой ответственности, и…

Сделал шаг вперед, сам не заметив как.

— Барон.

Черт возьми, да что со мной не так⁈ Почему не могу просто заткнуться и отсидеться в углу? Почему каждый раз, когда здравый смысл орет «молчи!», язык выписывает путевку в ад?

Ульрих резко обернулся — во взгляде плескался яд нетерпения.

— Да⁈ — рявкнул тот.

— А если… — я запнулся, чувствуя перекрестье взглядов. — А если попробовать прорваться на стадию Пробуждения?

Обвел глазами мастеров.

— Имею в виду того, кто ближе всех к порогу.

Глаза людей в комнате забегали. Серафина побледнела, Гюнтер отвел взгляд — никого не радовала перспектива стать добровольцем для смертельного эксперимента, даже с призрачной страховкой в виде кристалла.

Повисла тишина. Казалось, слышно, как скрипят шестеренки в головах. Даже Барон замер, опустив взгляд, и на секунду показалось, что мужчина взвешивает вариант.

Но потом тот тряхнул головой.

— Невозможно, — отрезал фон Штейн.

Голос звучал глухо и устало.

— Духовный Барьер — это не стена из досок, которую можно пробить с разбегу. Практики десятилетиями бьются о него лбом. Большинство сдыхает, так и не увидев света Пробуждения. А ты говоришь — неделя?

Ульрих горько усмехнулся.

— Мальчик, ты веришь в сказки — для твоего возраста это нормально. Но здесь… Не давай ложных надежд ни себе, ни другим. Меня ты этим только насмешишь, а смеяться сейчас совсем не хочется.

Но как же Торгрим?

Старый каменный лис говорил о прорыве как о чем-то реальном! Пусть дорогом, пусть опасном, но реальном. Неужели старик врал в лицо, чтобы поиздеваться? Или дед знает что-то, чего не знает даже Барон?

Внутри всё сопротивлялось приговору Ульриха, но перечить было глупо.

Повисла пауза. Крысы в тупике начали сдаваться, ложась кверху брюхом.

— Моё решение окончательно, — тихо произнес Барон, собираясь уходить. — Я еду в Столицу, а вы…

— УЛЬРИХ, НЕ НАДО! — крик Брандта разорвал тишину.

Гигант бросился вперед.

— Не ставь на нас клеймо! Не унижай еще больше перед этими выскочками из Королевской Кузни! Дай нам шанс! Один шанс доказать, что мы не пустое место!

Мужик чуть ли не дрожал, голос срывался. Перед бароном стоял не злобный надсмотрщик, а старый друг, умоляющий не бросать его в беде.

— Ты знаешь, чем это чревато! — хрипел Брандт. — Они сожрут тебя и провинцию, пока будешь искать мастера! Поймут, что ты слаб!!

Фон Штейн замер, смотрел на Брандта пустым взглядом, потом снова обвел глазами зал, вглядываясь в наши лица, ища там хоть тень надежды.

Затем взгляд мужчины задержался на мне. Долго и пристально смотрел, словно взвешивая мою душу.

— Хорошо, — наконец выдохнул Ульрих.

Брандт выдохнул в ответ, на лице расцветала надежда.

— Только ТЫ, — толстый палец указал прямо мне в грудь. Барон глядел очень жестко. — Ты займешься этим.

Фон штейн перевел жесткий взгляд на Старшего Оружейника.