Книга Системный Кузнец IV, страница 95 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Сколько неоткрытых сокровищ таят их недра… Золото, редчайшие минералы, места силы… Столько возможностей! Но вот только вход туда закрыт даже для лучших. Последний отряд, элита Академии, «Грифоны», которых лично напутствовал, нашли Мать Глубин. И лишь двое из двадцати вернулись, чтобы рассказать про ужас, прежде чем сойти с ума. Двое из двадцати! Когда на воспитание одного практика уходит десять лет усилий, времени и золота! Невосполнимая потеря.

Нужна Звёздная Кровь — тогда, может быть, у провинции появится шанс. Один удар в сердце Тьмы, но сколько пройдёт времени, прежде чем Брандт…

Мысль оборвалась — вновь упёрлась в глухую стену отчаяния, в осознание того, что времени нет — скорее всего, всё уже предрешено, и Каменному Пределу конец.

Столичные твари… Наверняка у Дома Патрициев или в Королевской Библиотеке есть знания и рецепты — они могли бы помочь, но просить? Умолять? Стать вассалом на коленях?

— Нет уж, — прошептал барон едва слышно, сжимая кулак. — Лучше сдохнуть — забрать весь род с собой в могилу, чем отдать провинцию королю окончательно.

Фон Штейн обратился к слуге.

— Пусть тащит свою задницу сюда, — тихо, но с угрозой прогудел барон. — Невдомёк мне выходить отсюда ради его сказок — всё равно ни одной толковой новости за последнее время от него не слышал. Зови.

Салим, не проронив ни слова, поклонился и бесшумной тенью выскользнул из покоев, оставив запах благовоний.

Барон фон Штейн остался стоять у окна, тяжело дыша и вглядываясь в туман, застилающий обречённые земли. Вскоре услышал за спиной тихий шорох — лёгкие, босые шаги, крадущиеся по ковру. Ульрих знал, что будет дальше — сейчас она обнимет сзади, прижмётся телом, и станет легче.

Так и случилось — гладкая плоть прильнула к стареющему, покрытому шрамами телу. Тонкие руки обвили мощный торс.

— Мой сильный лев… Мой усталый лев… — прошептала Кларисса с гортанным южным акцентом, который делал слова ещё более притягательными и искренними.

Мужчина горько усмехнулся в усы.

— Усталый лев — мёртвый лев, девочка, — заметил барон, втягивая ноздрями сырой воздух замка, смешанный с её пряным ароматом.

Так они стояли некоторое время, застыв в моменте покоя, а затем тишину разорвали тяжёлые шаги — стук подкованных сапог по камню.

Рыжий урод.

Нет, надо отдать ему должное: Брандт верен, как цепной пёс. Методы вызывали споры, жестокость пугала даже солдат, но мужик был верен до последнего вздоха. А то, что недостаточно способен, чтобы творить чудеса… В конце концов, не его вина, что тот родился просто хорошим кузнецом, а не богом огня — тем не менее, глухая злость на оружейника в последние дни особенно сильно отравляла сердце фон Штейна.

Барон услышал, как гигант вошёл в комнату и остановился, тяжело дыша.

— Ну, чего тебе⁈ — рявкнул Ульрих, не оборачиваясь, продолжая упиваться теплотой тела Клариссы и глядя на далёкие пики. Мысль о «молодом кузнеце», которую принёс Салим, мелькнула и тут же угасла — очередная ерунда.

— Ульрих.

Голос Брандта прозвучал непривычно тихо и глухо.

— М? — вопросительно прогудел барон, мужчина позволял Брандту эту вольность — обращаться по имени, на «ты» — всё-таки они были старыми боевыми товарищами, вместе прошли через кровь и грязь пограничных войн.

Брандт молчал — пауза затягивалась, становясь раздражающей.