Книга Системный Кузнец IV, страница 103 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Просто сидел и смотрел.

Топоры, которые сейчас ковали, будут не такими «волшебными», как с Ци, но почему-то был абсолютно уверен, что всё равно выйдет добротно. Может, я за это ещё получу, может, и мужикам достанется от этого чертового перфекциониста Брандта — плевать. То, что видел сейчас… то, как кузнецы работали, как перебрасывались короткими фразами, как слаженно и с азартом заставляли металл гнуться под своей волей… это зрелище грело душу сильнее любого горна.

Ульф тоже подошёл к лестнице и молча плюхнулся на ступеньку рядом — его кувалда лежала у ног. Мы ни о чём не разговаривали, а просто сидели и смотрели, как смена идёт своим чередом.

Я даже не сразу заметил, что в тени у стены, куда свет факелов почти не доставал, всё это время стоял Йорг Бык — бригадир стоял, скрестив руки на груди, неподвижный как статуя или демон-надзиратель, приставленный наблюдать за суетливой жизнью смертных. Выражения лица было не разглядеть, но чувствовал тяжёлый взгляд.

Странно, но сейчас мужик не вызывал ни страха, ни гнева — никаких чувств. То, что происходило в цеху, было гораздо важнее его мыслей, злобы и власти — сейчас время Мастеров, а не этого горе-бригадира, который за годы работы умел только махать плетью, но так и не смог организовать нормальный процесс.

Конечно, без Системы было бы труднее. Возможно, я бы не увидел схему так быстро, не распределил бы роли так точно, но уверен в одном: даже без магии всё равно вышло бы несравненно лучше просто потому, что мужики почувствовали сопричастность. Почувствовали, что они — часть чего-то важного, что в них верят и направляют, а не стегают за каждую ошибку.

В этом и была главная магия — не в Ци, а в людях.

И всё же ворочалась тревога — до прихода «Рыжего Беса» оставалось всего ничего. Я выжат досуха и не знал, как всё в итоге обернётся — примет ли Брандт работу или разнесёт всё в щепки?

Вдруг заметил движение в тени.

Йорг Бык дёрнулся, словно его ударили током. Мужик резко выпрямился, вытянувшись в струнку, и увидел, как его колени мелко задрожали, будто из-под него выбили почву.

А затем услышал десятки шагов за спиной — ритмичный стук кованых сапог по камню.

Я резко обернулся.

Прямо за спиной, на верхней площадке лестницы, стояла группа людей. Впереди всех возвышался, судя по всему, главный среди них.

Немолодой и грузный мужчина, похожий на израненного льва — широкие плечи укрывал плащ из тёмного меха, подбитый шёлком. Седая борода спускалась на нагрудник из стали, украшенный золотой чеканкой. Лицо изрезано глубокими морщинами, а в глазах такая бездна власти и усталости, что хотелось отвести взгляд.

За его спиной замерли гвардейцы в полных латах — «Каменные Грифоны», чьи шлемы скрывали лица. Рядом стоял Брандт — даже этот гигант сейчас казался меньше.

А в цеху работа продолжала гудеть — никто из мастеров даже не заметил перемены. Настолько все были захвачены ритмом: кричали друг другу, передавали горячие заготовки, били ручниками, смеялись.

Я медленно поднялся. Ульф, почувствовав неладное, тоже вскочил. В голове билась мысль: «Кто это? Генерал? Какой-то столичный инспектор? Или… сам хозяин этих земель?»

Мужчина смотрел на кипящий внизу муравейник, чуть прищурив огрубевшие веки. Капли пота, выступившие от жара, стекали по вискам, но тот не обращал на них внимания — взгляд был оценивающим, цепким и очень внимательным.