Книга Системный Кузнец IV, страница 102 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Кузнец ткнул пальцем в сторону штабеля готовых топоров.

— Зато гляньте, какие топоры вышли! Я, чтоб мне пусто было, таких за всю жизнь не делал! Ровные, звонкие! Столичные кузнецы обзавидовались бы такой работе! И ведь это МЫ сделали! МЫ!

Мужчина обвёл взглядом притихших мастеров.

— Да, он эту свою Ци вливал, понятно, но ведь не всё благодаря магии-то! Сами должны понимать! Кто форму выводил? Кто шип тянул так, что он как игла стал? Магия металл не плющит! Это ваши руки! Ваши, а не чьи-то! Посмотрите на проушины — идеал! Посмотрите на лезвия — ни одной волны! Это мастерство, мужики! Наше мастерство, которое пацан просто помог вспомнить!

Видел, как его слова пробивали броню усталости и разочарования — спины распрямлялись, взгляды оживали. Мужики переглядывались.

— Пацан нас тянул, сколько мог! — продолжал греметь Бульдог, расхаживая перед строем. — Я, глядишь, сегодня научился большему, чем за последний год! Хоть и трудно это признать старику. Раньше как? Вроде видишь: что-то не так, криво идёт… А что именно — пёс его знает. Тут подходит Кай, ткнёт пальцем — и сразу всё сходится, как два плюс два! Сразу ясно, где «морковь», а где «кабачок»!

Мужики хохотнули, оценив простую метафору.

— А раньше? Раньше пропустил бы дефект, плюнул бы, оставил как есть — «и так сойдёт». А теперь уже и совесть не позволит! Так что, мужики, я вот что вам скажу — давайте-ка поднапряжёмся! Доделаем эти проклятые топоры! Пусть они будут без этой Ци, без магии — пусть будут просто крепкие, честные топоры, сделанные годно и с чувством! Некогда нам унывать — не время! Пусть малой отдохнёт, посидит. Пусть просто ходит да поправляет словом, а мы уж сами руками доделаем! Ну⁈ Дело я говорю или нет⁈

Голос Бульдога звенел задором и энергией, и от той вселенской усталости, что давила плечи мужчины утром, не осталось и следа — кузнец словно помолодел на десять лет.

Цех взорвался.

Лица мужиков покраснели от возбуждения, глаза заблестели:

— Дело говоришь, Томас! — гаркнул лысый кузнец из «Зоны Основы». — Дело! А ну, давайте, подналяжем! До конца смены время ещё есть! Мы уже гору свернули — что ж, четвертинку не осилим⁈

Он с размаху швырнул заготовку в горн и обернулся к своему молотобойцу:

— А ну, давай поддув! Раскалим металл так, чтобы угли пели!

— Уголь! Сюда, парни! Живо! — заорал мелкий кузнец в сторону подносчиков, и те, подхватив ритм, мигом засуетились, помчавшись в Яму.

— Чего стоишь⁈ — задорно крикнул усатый мастер своему напарнику, хватая клещи. — А ну-ка, приложись, куда я скажу! Тут делов-то осталось!

И махина сдвинулась.

Зашуршали инструменты, зазвенели удары кувалд, загудели мехи. Процесс пошёл с новой силой, будто и не останавливался, будто не было этого момента отчаяния.

Я стоял, опираясь на наковальню, и не верил глазам — смотрел на эту братию грязных, потных, измождённых людей, которые ещё вчера люто ненавидели это место, друг друга и самих себя, а теперь работали как единый организм.

Тёплая ладонь легла на плечо.

Повернул голову — мастер Гуннар смотрел на меня по-товарищески тепло, с пониманием в глазах. Ничего не сказал — просто сжал плечо, кивнул и, развернувшись, направился к своему горну.

Я с трудом заставил себя отлепиться от наковальни — ноги слушались плохо, колени подгибались. Шатающейся походкой добрёл до каменной лестницы, ведущей на верхний уступ, и тяжело опустился на прохладную ступеньку.