Книга Системный Кузнец III, страница 119 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Стоял у колодца, держа в руках полное ведро ледяной воды, абсолютно голый. Тут и там ходили люди, доносились приглушённые голоса, стоял отвратительный смрад разорённой деревни. А я просто смотрел в серое небо, ощущая на коже прохладу северного воздуха.

Поднял высоко над собой ведро, которое теперь казалось лёгким как пушинка, и опрокинул на себя.

Ледяная влага обрушилась, но я не ощутил никакого дискомфорта — просто вода, даже показалась немного тёплой. Как только жидкость коснулась кожи, от тела пошёл густой пар. Раздалось отчётливое шипение, будто воду вылили на раскалённую плиту — меня окутало облако пара.

Всё это почему-то не вызывало ни удивления, ни восхищения, лишь отстранённую данность. Теперь это — моя реальность. Даже не думал о том, что меня кто-то может увидеть — весь хаос и смерти наложили на меня проклятие безразличия ко всему.

«Может, депрессия?» — мелькнула мысль. Но нет, во время депрессии ты не чувствуешь кипящую силу, что бурлила внутри. Мне хотелось действовать — набить кому-нибудь морду, взять какую-нибудь заправскую сволочь и знатно поколотить. Вот что, как казалось, принесло бы облегчение.

Посмотрел на своё тело — то всё ещё было грязным. Липкая слизь тварей, смешанная с кровью, въелась в кожу. Просто полить на себя воду не помогло.

Обмотался штанами, чтобы прикрыть срам, и пошёл в дом, ступая босыми ногами по такому же грязному полу.

Брик.

Сердце снова защемило — задышал чаще. Кажется, всё ещё не мог отбросить ярость. «Просто жить дальше. Просто делать что-то». Может, так привязался к пацанёнку, потому что у самого никогда не было детей? В прошлой жизни так и не успел создать семью.

Зашёл внутрь. Должно же быть здесь что-то, чем можно отмыться, у Гуннара точно — порылся в углу за бочкой с капустой, и нашёл то, что искал: твёрдый кусок щелочного мыла, сваренного из животного жира и золы, и жёсткую мочалку из лыка.

С этими сокровищами и ещё одним ведром воды вышел обратно на улицу.

Сбросив штаны, встал посреди двора и начал мыться — с остервенением тёр тело жёсткой мочалкой, сдирая не только грязь, но, казалось, и кожу. Вода была ледяной, а мыло едким, но ничего не чувствовал — тёр, пока кожа не начала гореть. Вылил на себя ведро, смывая грязь, пот, кровь. Даже вымыл волосы, запуская пальцы в сальные космы и выдирая из них комья грязи.

Не просто акт гигиены, а попытка смыть весь ужас, отмыться от смерти и бессилия — вернуть себе хотя бы видимость человеческого облика. Когда закончил, кожа горела, но я чувствовал себя чище не только снаружи, но и внутри.

Вернулся домой и стоял посреди комнаты обновлённый. Тело было чистым, наверное, впервые за всё время пребывания здесь. Достал свежую одежду, что сшила Гретта, и переоделся.

Сел на стул и просто сидел. Нужно собираться, закрыть все вопросы, но делать ничего не хотелось. Теперь, когда точно знал, что ухожу, почему-то стало невыносимо тоскливо покидать это место — грубый, но уютный дом.

Всегда трудно уезжать, менять что-то кардинально. Какая-то необъяснимая печаль накрывает в такие моменты — так было, когда уезжал из родного городка в Подмосковье в столицу. Оставлял друзей детства, привычные улицы.

Задумался. Вернусь ли сюда когда-нибудь? И какой вообще будет моя жизнь в Чёрном Замке? Что меня ждёт? Прошло так мало времени, а кажется, что целая вечность. Столько событий…