Книга Железный Ворон 2, страница 72 – Ярослав Мечников

— Но это всё — политика. Мелкая возня. Главное последствие — другое. Ты публично объявил войну «Химерам». Ты показал Магистру, что знаешь о нём. И что ты — его враг. Теперь он не будет просто «наблюдать» за тобой. Он начнёт действовать. Жёстко. И не только против тебя. Против всех, кто тебе дорог.

Он посмотрел мне в глаза.

— Ты превратил тихую охоту в открытую войну. И теперь отступать уже поздно.

— Ясно… — пробормотал я. — Ясно, что ничего не ясно.

Я проигнорировал его выводы о войне и политике. У меня были более насущные вопросы.

— У меня есть ещё несколько. Скажите, Игнат… он жил в моей комнате в Башне Магистров?

Ректор на мгновение задумался, копаясь в своей памяти.

— Игнат Воронцов… — он кивнул. — Да. Это были его апартаменты. После его… трагической гибели они пустовали. До твоего перевода.

Так и есть. Тайный ход — это наследие моего «старшего брата».

— И ещё один, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Есть ли в Академии профессор — бывший, скорее всего — кто пострадал от какого-то заклинания или ритуала? Пострадала его кожа. Стала жёлтой, как пергамент, и потрескавшейся.

Ректор Разумовский замер. Его спокойствие исчезло. Он смотрел на меня с острым, напряжённым вниманием.

— Откуда… — начал он, но тут же осёкся. — Неважно.

Он встал и подошёл к одному из книжных шкафов. Порылся в нём и достал тонкую, пыльную папку с личным делом. Он открыл её.

— Да, — сказал он тихо, не глядя на меня. — Был такой.

Он вернулся за стол.

— Магистр Аверьян Корф. Глава кафедры Алхимии. Гений. Один из самых блестящих умов своего поколения. Десять лет назад он проводил несанкционированный эксперимент. Пытался создать… эликсир бессмертия.

Он сделал паузу.

— Произошёл взрыв. Его лабораторию разнесло. Его самого нашли под завалами. Едва живого. Его тело было изуродовано. А кожа… — он посмотрел на меня, — … стала именно такой, как ты описал. Последствия алхимического некроза.

— Что с ним стало? — спросил я.

— Совет Родов лишил его титула и всех регалий. Его с позором изгнали из Академии. Официально — он умер через год в ссылке. Неофициально… его след просто потерялся. Никто не знает, что с ним стало на самом деле.

Он закрыл папку.

— А теперь скажи мне, Алексей. Зачем тебе это?

Он дал мне имя. Имя моего главного врага. Магистр Аверьян Корф. Тот самый Корф, о котором говорил Пётр Шуйский.

— Аверьян Корф… — повторил я, и все кусочки пазла в моей голове сложились в единую, уродливую картину. — Да… да…

Я поднял на него глаза.

— Я могу сказать, зачем мне это. Я думаю, что это и есть наш Магистр «Химер».

Ректор Разумовский застыл. Он смотрел на меня, и на его лице отразилось медленное, страшное осознание.

— Корф… — прошептал он. — Конечно. Это всё объясняет. Его гений в алхимии и некромантии. Его ненависть к Академии и к Родам, которые его изгнали. Его одержимость «совершенствованием» тел… он ведь пытался «починить» своё собственное…

Он резко поднялся.

— Десять лет… Десять лет он был у нас под носом! И никто… никто не мог сложить два и два!

Он прошёлся по кабинету, его спокойствие испарилось. Он был похож на хищника в клетке.

— Он использовал Академию как свой личный склад «запчастей»! А этот проклятый культ — его руки и глаза!

Он остановился и посмотрел на меня. В его глазах горел огонь. Не гнев. А ярость охотника.