Книга Железный Ворон 2, страница 36 – Ярослав Мечников

Он усмехнулся безрадостно.

— А потом появился ты. Со своим «пробудившимся даром», со своим безумным поведением. Ты влез в мою операцию и спутал мне все карты. Ты привлёк к этому делу внимание всех — ректора, Голицыных, своего отца… Ты устроил хаос.

Он выпрямился, и в его голосе зазвенела сталь.

— Вот тебе правда. Я вёл своё собственное расследование, потому что «Химеры»… они не просто культ для меня. У меня с ними личные счёты. Очень личные. А теперь из-за тебя моё тихое расследование превратилось в грёбаный цирк с участием всего Совета Родов.

Он раскрыл мне свою тайну. У него был свой, глубоко личный мотив.

— Расскажи мне всё, — сказал я уже спокойнее, но так же настойчиво. — Чтобы я поверил тебе, мне нужно знать всё. Что это за личный мотив, Дамиан? О чём ты говоришь?

Дамиан надолго замолчал. Он смотрел в тёмный провал люка, ведущего в крипту, словно видел там что-то, чего не видел я.

— Моя сестра, — сказал он наконец, и его голос был глухим, лишённым эмоций. — У меня была младшая сестра. Лидия.

Он сжал кулаки.

— У неё был редкий дар. Она могла исцелять эфирные тела. Не просто раны. А саму структуру души. Пять лет назад… её похитили. Прямо из нашего родового гнезда. Мы искали её везде. Нашли… через год. То, что от неё осталось.

Он замолчал, и тишина в склепе стала тяжёлой, как могильная плита.

— «Химеры», — продолжил он, и в его голосе зазвенела замороженная ненависть. — Они использовали её. Её дар. Чтобы «сшивать» своих ублюдков. Чтобы стабилизировать их разваливающиеся тела. Они выпили её досуха. А потом… выбросили.

Он поднял на меня свои тёмные, пустые глаза.

— Мой Род, Одоевские, хранители тёмных знаний… мы не смогли её защитить. Мы не смогли её найти вовремя. Мы не смогли её спасти. Это — позор, который мы никогда не смоем.

Он усмехнулся страшной, сломанной усмешкой.

— Вот мой «личный мотив», Воронцов. Я не просто хочу их остановить. Я хочу стереть с лица земли каждого из них. Каждого, кто причастен. И их Магистра — в первую очередь.

Я стоял и слушал его. Его история была ужасной. Она объясняла его ненависть, его одержимость. Но…

Всё ещё не складывается картина. Что это за «тени», которые позволили ему слышать мой разговор с Шуйским? Он сказал не всё.

Я смотрел на него, и моё сочувствие боролось с холодным расчётом. Доверие — это роскошь.

— Это всё? — спросил я тихо, и мой голос был лишён всякого тепла. — Ты мне всё рассказал? Потому что если нет… ты не оставишь мне выбора.

И прежде, чем он успел ответить, я сделал это.

Я перешёл на другой уровень восприятия. Увидел Сеть. Увидел его тёмное, кристаллическое поле. И, используя своё интуитивное понимание, я «протянул» тончайшую нить своего эфира и коснулся его. Не его тела. А его сознания. Того места, где хранятся воспоминания.

Это было не вторжение. Не атака. Это был… лёгкий, почти невесомый укол, как прикосновение кончика иглы. Предупреждение.

Дамиан вздрогнул, как от удара. Его глаза расширились от шока и… ужаса. Он почувствовал меня. Он почувствовал, как чужая воля коснулась самого сокровенного.

— Ты… — прохрипел он, отступая на шаг. — Ты… менталист?.. Как?..

Он смотрел на меня не как на союзника. А как на монстра.

— Нет, — ответил я холодно. — Я не менталист. Я просто… понимаю. Так ты мне всё рассказал, Дамиан? Или мне придётся «понять» самому?