Книга Железный Ворон 2, страница 22 – Ярослав Мечников

Все студенты закрыли глаза и сосредоточились.

Я тоже закрыл глаза. Представил эту руну, похожую на букву «F». И попытался «услышать».

И тут произошло то, чего я не ожидал.

Я не услышал шёпот.

В тот момент, как я сфокусировался на руне, мой дар «видеть» энергию снова активировался. Но на этот раз я увидел не просто поток. Я увидел… структуру.

Руна на доске и та, что я представлял, были для меня как чертёж сложного механизма. Я видел, как пересекаются её линии, как в точках их соединения образуются «узлы» силы. Я видел, как энергия течёт по ней по строго определённым каналам. Я не «чувствовал» её. Я понимал, как она работает.

И, сам того не осознавая, я протянул руку и начал в воздухе пальцем «чертить» эти потоки, повторяя схему, которую видел своим внутренним зрением.

Внезапно я почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Я открыл глаза.

Вся аудитория, включая старичка-магистра, смотрела на меня.

А в воздухе, перед моим пальцем, висела и слабо светилась голубым светом руна «Ансуз». Не просто образ. А сплетённое из чистого эфира, объёмное, работающее заклинание.

Я случайно, просто пытаясь понять, сотворил то, на что у них уходят месяцы практики.

Я посмотрел на светящуюся руну, висящую перед моим пальцем, потом на ошарашенные лица однокурсников, потом на открывшего рот магистра Филонова.

Паника. Нужно было что-то делать.

Я встряхнул рукой, и руна с тихим шипением растаяла в воздухе.

— Магистр, э-э… простите? — я обратился к преподавателю с самым искренним и глупым выражением лица, на которое был способен. — А что вы говорили, эта руна даёт? Я что-то ничего не ощущаю…

Тишина в аудитории стала просто оглушительной.

Студенты смотрели на меня как на сумасшедшего. Сначала он создаёт огненный кулак. Потом публично унижает Голицына и Оболенскую. А теперь, с первой попытки, материализует сложнейшую руну и спрашивает: «А что она делает?».

Магистр Филонов снял свои круглые очки и протёр их краем мантии, словно не веря своим глазам.

— Не… не ощущаете? — пролепетал он. — Княжич… вы только что… без подготовки… без ритуальных компонентов… сплели из чистого эфира руну второго порядка сложности. Это… это…

Он не мог подобрать слов.

— Эта руна, княжич, — сказал он, надевая очки обратно, и в его глазах горел огонь исследователя, — она открывает сознание для потока знаний. Она… она позволяет понимать то, чего ты не знал раньше.

— А-а-а, понятно, — кивнул я с умным видом. — Спасибо.

Магистр Филонов смотрел на меня, и я видел, как в его голове рождается с десяток научных теорий о природе моего дара.

— Кхм… — он прокашлялся, пытаясь вернуть контроль над лекцией. — Что ж… как мы видим… у некоторых студентов дар проявляется… весьма… необычно. Продолжим…

Но никто его уже не слушал. Все смотрели на меня. Я снова был в центре внимания. И я понимал, что моя «нормальная» студенческая жизнь закончилась, так и не начавшись.

Лекция закончилась в полном смятении. Я вышел из аудитории под шёпот и испуганно-восхищённые взгляды.

Руны, руны… — думал я по пути к ректорату. — Это интересно. Какие есть ещё? Эта «Ансуз» на меня, похоже, не подействовала. Или подействовала, но я не заметил, потому что и так схватываю всё на лету?

Эта мысль заставила меня задуматься. Может, мой дар — это и есть своего рода постоянная, активная руна понимания, впечатанная в мою душу?