Книга Железный Ворон 1, страница 38 – Ярослав Мечников

— Знайте, ректор, — произнёс я, и мой голос прозвучал ниже и твёрже, чем когда-либо прежде, — что мне всё это не нравится.

Холодная ярость вспыхнула в моих глазах, и я почувствовал, что она была не совсем моей. Она была чужой, но она была к месту.

— И когда я стану главой Рода, у нас с вами будет совсем другой разговор.

Это была не угроза мальчишки. Это было обещание. Равного.

Не дожидаясь его ответа, я резко повернулся к лекарю.

— Идёмте… лекарь. Или как вас там… Степан Игнатьевич?

Последние слова я произнёс с ноткой дерзкого пренебрежения, уже не глядя на ректора. Я развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Я чувствовал на своей спине два взгляда: удивлённый — от лекаря, и тяжёлый, задумчивый — от ректора.

В кабинете воцарилась тишина. Я проиграл. Меня запирали в золотой клетке. Но уходя, я громко хлопнул дверью, заявив о своих правах на будущее.

Мы шли молча. Коридоры, по которым вёл меня Степан Игнатьевич, становились всё тише, всё пустыннее. Здесь не было ни суетливых слуг, ни любопытных портретов. Только гулкое эхо наших шагов по отполированным до зеркального блеска каменным плитам. Воздух стал другим: пропал запах пыли и воска, вместо него появился тонкий, едва уловимый аромат сухих трав и чего-то, что я мог бы описать только как «запах магии» — чистый, свежий, как воздух после грозы.

Мы подошли к ничем не примечательной арке в стене. Степан Игнатьевич положил на неё ладонь, арка на мгновение вспыхнула голубым светом, и стена перед нами… растворилась, превратившись в медленно вращающийся туманный портал.

— Сюда, — коротко бросил он и шагнул внутрь.

Я колебался лишь секунду. Затем, сделав глубокий вдох, шагнул следом.

Ощущение было странным. Словно я погрузился в тёплую воду, но не намок. Секундная дезориентация, лёгкое головокружение, а потом я снова стоял на твёрдом полу.

И я потерял дар речи.

Это не было похоже на коридоры или кабинеты Академии. Я стоял в центре огромной круглой гостиной. Высоченный, метров десять, куполообразный потолок был прозрачным, и сквозь него виднелось серое небо и плывущие облака. Стены были сделаны из светлого, почти белого камня, а пол — из тёмного, отполированного дерева. У одной из стен горел камин, но пламя в нём было не оранжевым, а ярко-синим. Удобные диваны и глубокие кресла были расставлены вокруг низкого столика. Вдоль стен тянулись книжные полки, но на них стояли не только книги, но и множество магических артефактов: вращающиеся сферы, модели звёздного неба, какие-то кристаллы, пульсирующие мягким светом.

Из этой гостиной вело несколько дверей из тёмного дерева.

— Это Башня Магистров, — прервал тишину Степан Игнатьевич. — Вернее, один из её жилых уровней. Здесь живёте вы и ещё двое студентов, находящихся под особой опекой. Ваши апартаменты — та дверь, слева от камина.

Он указал на одну из дверей.

— Еда будет появляться на этом столике трижды в день. В ваших комнатах есть всё необходимое, включая учебную библиотеку. Выход из Башни для вас закрыт до особого распоряжения ректора. Я буду навещать вас каждый день для осмотра.

В этот момент одна из других дверей открылась, и из неё вышел молодой человек. Он был примерно моего возраста, может, чуть старше. Высокий, худощавый, с иссиня-чёрными волосами, свободно падающими на лоб, и очень бледной кожей. Он был одет в простую серую рубашку и тёмные брюки. Но что сразу бросилось в глаза — это его взгляд. Тёмные, почти чёрные глаза смотрели на мир с такой вселенской скукой и усталостью, словно он прожил уже не одну сотню лет.