Книга Железный Ворон 1, страница 36 – Ярослав Мечников

Он подался вперёд, и теперь в его голосе не было угрозы, только холодный деловой интерес.

— Я хочу знать, княжич Воронцов. Что с вами произошло на той дуэли? Что изменилось?

Я слушал его, и ледяные щупальца страха снова поползли по спине. Он подобрался слишком близко. Слишком.

Не нужно сбрасывать со счетов возможность, что этот ректор непричастен, — мелькнула отчаянная мысль. — Нельзя ему доверять… но вдруг? Вдруг возможно, что он не враг?

Мне отчаянно хотелось верить хоть кому-нибудь в этом проклятом мире. Но я не мог. Не после прошлой ночи.

Я смотрел на него, и мой разум лихорадочно искал наиболее правдоподобную, наиболее безопасную ложь. Но ложь была не нужна. Нужна была лишь тщательно отредактированная правда.

— Я… не знаю, — я честно посмотрел ему в глаза. И это была правда — я действительно не знал до конца, как это работает. — Должно быть… должно быть, шок. Само ранение… что-то во мне пробудило.

Я подался вперёд, пытаясь жестами и интонацией передать своё собственное замешательство.

— Как будто… всё, что я знал до этого, все эти плетения, все уроки… они были как россыпь деталей в ящике. Я знал каждую из них, но не мог собрать в одно целое. А потом… удар, боль, темнота… и когда я очнулся, они вдруг как-то сами по себе собрались. Сложились в единую картину. Понимаете?

В общем-то, я говорил чистую правду, — подумал я про себя. — Просто чуть-чуть умалчивал главную суть. Я, мать его, Петя Сальников. И мой мозг, привыкший к логике, тяжелому труду и станкам, просто упорядочил то, с чем не справлялся эмоциональный и запуганный Алексей.

Ректор Разумовский слушал меня очень внимательно, не перебивая. Он не сводил с меня своих тёмных глаз. Когда я закончил, он несколько секунд молчал, обдумывая мои слова.

— Посттравматическая катализация дара, — произнёс он наконец, словно ставя диагноз. — Редкое, но известное явление. Сильный стресс, угроза жизни… иногда это действительно ломает ментальные блоки, которые мешают магу раскрыть свой потенциал. Обычно это происходит в более юном возрасте, но… бывают исключения.

Он, кажется, принял моё объяснение. Оно укладывалось в его картину мира, в его знания.

Он откинулся на спинку кресла.

— Это многое объясняет. И это меняет всё.

— Что меняет? — спросил я, не удержавшись.

— Всё, — повторил он. — Ваше положение в Академии. Отношение к вам вашего Рода. И, что самое важное, — он сделал паузу, — вашу ценность. Как для друзей, так и для врагов. Бездарный отпрыск, который позорит семью — это одно. А вот маг, чей дар внезапно проснулся и оказался сильнее, чем кто-либо мог предположить, — это совсем другая фигура на доске. Гораздо более опасная. И гораздо более ценная.

Он посмотрел на меня так, словно видел не студента, а редкий и опасный артефакт.

— Ваш отец, князь Дмитрий, возможно, хотел избавиться от слабого сына. Но он ни за что не откажется от сильного. Я свяжусь с ним. Но я представлю ему свою версию событий. А до тех пор вы переводитесь из общего общежития в Башню Магистров. Под мою личную опеку. И ваша завтрашняя Проверка, разумеется, отменяется. Ваша вчерашняя «защита» была красноречивее любого экзамена. Лекарь Матвеев проводит вас в ваши новые апартаменты. И, княжич, — он снова посмотрел на меня в упор, — я настоятельно не рекомендую вам покидать Башню без моего ведома. Для вашей же безопасности.