Книга Хранитель Пути Зверя. Том 2, страница 23 – Игорь Маревский

Нутро подсказывало, что здесь лучше не задерживаться и, учитывая, что желудок начинал урчать всё чаще и чаще, я согласился, собрал несколько веточек Кровавой ягоды и продолжил спуск, в этот раз остановившись только за мхом. Пришлось карабкаться намного выше чем раньше, но по сравнению с предыдущим заходом, где лезть пришлось больше двух сотен метров — это показалось детской шалостью.

Однако несмотря на все усилия, кажется жила мха всё же иссякла. Я срезал последний ковёр на шесть дзин и упаковал его на дно своего рюкзака. Видимо всё же придётся искать другой источник мха или наварить достаточно припарок и оставить часть себе для личного пользования. Кто знает, где и главное когда мне понадобится вытягивать яд из собственной раны, так что стоит запастись.

Вернулся я в деревню, когда над пустыней водрузился ало-золотой диск солнца, меланхолично заходивший за горизонт. Жители сворачивали лавки, бродили из стороны в сторону и тянули за собой гружённые товаром тележки. Мимо пробежал коренастый невысокий рикша в широкополой бамбуковой шляпе, подвозя какого-то тучного сановника. Тот увлечённо пялился в раскрытый свиток, напомнив, что вскоре и мне придётся вгрызаться в гранит науки.

Я первым делом направился по адресу заказа Яо Ху. Лучше разобраться с ним как можно быстрее и по крайней мере узнать, что мне придётся доставлять. Судя по описанию, требуемая посылка находилась в кузнечном районе деревни, где постоянно стоял отчётливый запах горящей стали. Побывать там мне приходилось всего дважды, пускай и тогда этим телом заправлял истинный владелец, но я накрепко решил воспринимать все воспоминания как собственные.

Тогда, ещё с живой матерью и отцом, мы проходили мимо лавки старого кузнеца, который, судя по рассказам родителей, ковал одни из лучших мечей всей деревни. Интересно, он всё ещё жив? Насколько помню, уже тогда он с трудом держал молот и не мог похвастаться долголетием практика. Обычные люди жили, старились и, если повезёт, умирали ещё до того, как отказывали ноги. Не у всех был талант к прорыву, и лишь немногие могли похвастаться тем, чего сумел достичь я. По крайней мере так мне рассказывал отец.

Я добрался до кузнечного района за несколько минут до того, как мастер закрыл свою лавку. Он уже потушил печь, отнёс инструменты внутрь и в целом готовился отужинать с семьей. Пришлось дважды настоять на том, чтобы забрать заказ сегодня, и тот нехотя, но всё же согласился. Однако, как только он увидел скрученный в свиток пергамент, в слова которого вчитывался с особым интересом, пулей метнулся в кузницу и возвратился уже с длинным, обмотанным в ткань предметом.

Это, без сомнений, был меч. Длинный, узкий, классический Цзян с пушистыми кисточками, которые крепились у навершия. Откуда я это знал? Скорее, по тому, с каким недоверием на меня смотрел кузнец и долго колебался, прежде чем отдавать мне оружие. Да и когда оно оказалось в моих руках, даже завёрнутое в ткань с удобной бечёвкой, чтобы перебросить через плечо, я ощутил, что держу нечто дорогое и искусно выполненное.

Меч — это оружие настоящих воинов, и зачастую обладание им говорило не просто о высоком происхождении, но и о некотором уровне достатка. Обычному крестьянину оно без толку, а учитывая, что стоило сие удовольствие от двух сотен цен и выше, он лучше променяет его на кобылку, мешок риса и хорошую мотыгу. В хозяйстве явно будет сподручнее, чем какая-то острая железяка.