Книга Три Царя, страница 365 – Игорь Маревский

— Смотри на меня, — произнес Семирод, стараясь сильно не повышать голос.

— Смотри на волхва, он тебя проведет, — добавил ей в спину Пилорат.

Сам Семирод из-за приготовлений не мог покинуть священный круг, пока не окончится ритуал, и беспомощно вел словом девочку. Она, как было приказано, медленно и аккуратно ступала, но под ногами всё же редко что-то хрустело. Каждый раз она закрывала глаза и глухо попискивала, но продолжала идти.

Старик заставил девочку сделать широкий круг, однако это было необходимо. Он всё еще пытался уберечь её от злосчастной встречи. Губы у Маруськи заметно дрожали, ведь с каждым шагом в её голове просыпалась память об ужасе и хаосе происходящего. Она вспоминала, как бежала сквозь огонь, под яростное чавканье смерти. Помнила, как скользко было от крови на земле, как падала и вставала, но бежала дальше. Не могла забыть, как отец, понимая, что не сможет сберечь всю семью, наказал ей бежать прочь, пока не найдет людей, что защитят её. Как мать в слезах, сжимая ребенка, не могла позволить себе проститься, хоть и знала, что она её больше не увидит. Всё это и многое другое всплывало в её сознании предательской волной печали. Звуки, запахи, чувство и слезы. Слезы, которые она отказывалась проливать с того дня.

Ей ужасно захотелось всё бросить и бежать прочь, бежать как в тот день: без оглядки да подальше от этого кошмара. Вдруг Маруська остановилась и крепко зажмурила глаза. Семирод понимал, что происходит, поэтому попытался её заставить двигаться.

— Девочка, тебе надо идти дальше, духи мучаются, ты должна проститься с ними, ритуал обязан быть закончен. Нельзя пропускать этот день.

Опять этот голос, который почему-то звучал отвратительно безразлично. Могло показаться, что Семирода заботил лишь сам процесс, сам ритуал, да более ничего. Ей захотелось услышать голос родителей, отправиться к ним в объятья, ведь только он мог заставить её почувствовать себя вновь любимой.

— Маруська! — вдруг еле отчетливо раздалось за спиной. — Не стой на месте, девочка, я понимаю, что тяжело, мысли в голову лезут. Но ты должна быть храброй и сильной, как была всё это время. Ты не одна, Маруська. Я с тобой.

Она слышала эти слова и знала, что голос принадлежал Пилорату, только вот она позволила себе обернуться и открыть глаза. Перед ней в воздухе висели размытые и искореженные фигуры, что следовали за девочкой всё это время. От ужаса увиденного, дыхание спёрло, а ноги побежали сами по себе.

— Нет, не туда! — прокричал Семирод, но было уже поздно.

Маруська бежала бездумно, зажмурив глаза, ощущая как коленями бьется о что-то хрупкое, и как под ногами сыпется песок. Память того дня овладела ею полностью. Она больше не была способна отличить реальность от воспоминаний. Для неё вокруг вновь горели пожары, умирали люди, а повсюду кровь и сталь.

— Я помогу!

— Нет! Стой, где стоишь, не переходи границу, духи терзать будут!

Семирод покинул круг, и побежал, как только мог. Старческие ноги заплетались и, казалось, что легкие наполненны водой. Маруська заметно от него удалялась, она бежала пока наконец не упала. Не в состоянии больше противиться, она сжалась в комочек и застонала. Семирод оказался рядом лишь через несколько мгновений, и уже жевал в сухом рту росолистник. Он припал на колено и приложил растение ко лбу девочки.