Книга Три Царя, страница 243 – Игорь Маревский

— А так на что вам бродить-то? Девчуньку то на холоде и сквозняке спать укладывать? Оставайтесь, а утром с богами продолжите путь к Высокому хребтру. Ты Корост ложись на печь, девочку за неё положим. Богатыря на лавке устроим, у меня шкуры медвежьи от сыновей остались.

— А ты, хозяйка?

— Я последнее время ночью очень плохо сплю, — улыбнулась она. — Вот и хожу на близкую опушку, собираю чем Мать одарит.

— Не пойдет так, мы еду твою ели, теперь и кровать заберем? — возмутился Пилорат. — Корост прав, думаю нам лучше пора. Не переживай за нас мать, мы не пропадем, а девочку на сквозняке не оставим.

Женщина принялась собирать посуду, как вдруг вскочила Маруська и начала ей помогать. Тут Семирод увидел в её глазах грусть, точнее это то, что могло показаться поначалу. На самом деле эта была тоска, с режущей душу печалью. Старик понял, что она давно перестала плакать, ибо не было больше слез, которые способна пролить одинокая женщина. Рожка положила посуду в бадью, и едва повернув голову произнесла.

— Оставайтесь, отдохните с дороги, а я уж как-нибудь да управлюсь.

Пилорат попытался ответить, но открыв рот он не нашел правильных слов. Что-то в её виде заставляло его остаться. Нет, ни колдовство, ни дух, нечто иное. Когда он смотрел на бедную женщину, то не смог просто так уйти.

В следующие несколько дней, на которые они решили задержаться у одинокой старушки, Пилорат поклялся наладить ей хозяйство, подлатать избу, построить новый забор. Маруська не говорила, но многое делала. Бурка, не привыкшая к маленьким детским ручкам, поначалу брыкалась, а затем и вовсе полюбила девочку. Семирод в благодарность за хлеб и кров, омолодил её скудный урожай и в течение нескольких дней поглядывал на рану Пилората.

Старушка не задавала лишних вопросов, лишь кланялась в пол каждый раз, когда её гости оставались еще на день и помогали ей по хозяйству. Каждое утро, еще до петухов, в маленькой избе пахло свежим хлебом и парным молоком. Она улыбалась всё больше и больше, до тех пор, пока не пришлось прощаться.

В тот момент она не посмела покинуть свою избу и поклялась ждать их к следующему ужину, когда бы он ни настал. Рожка достала из кармана маленький платочек и, утерев единственную слезу, помахала им на прощание. Простым странникам, которым предстоит долгий и тяжелый путь, однако в одном месте их будут ждать всегда свежий хлеб и парное молоко.

36

Сквозь утренний туман вдалеке виднелся пик Вороньего перевала. С каждой каплей ранней росы всё отчетливее становились виды крутые склоны одетые шишковатой броней пестрых от лишайника валунов. Перевал, что представлял собою длинный и широкий мост, украшенный столбцами богов, своего рода разграничивая зоны владения двух Лик.

За спиной оставались густые болота и тяжелый густой влажный воздух, как напротив извилистая горная местность, что желтела песчаником. Вороний пик, вторая по величине скала, где густо обитали нацеленные ворожейки. Высотой чуть больше волкодава эти пернатые птицы с головой молодой женщины и куриными лапами славились своим богатым и легким духом. Однако главная цена его была в том, что он был абсолютно уникален — легкий как лебединое перо и насыщенный горным воздухом. Его применяли как в научном колдовстве, так и в повседневном быту. Не хватило бы пальцев рук и ног, чтобы пересчитать все способы применения, да и Стервятнику это было не к чему. Он никогда не задавал вопросов о цели заказчика. Не потому, что ему было плевать, скорее наоборот, он не хотел знать, так жилось легче. Сборщик успокаивал себя тем, что ничем не отличался обычного кабачника, который лишь предлагал выпить усталому гостю, а принять его предложение или нет, это дело каждого.