Книга Три Царя, страница 239 – Игорь Маревский

Юнцы, скрещивая руки на груди слегка посматривали на странников. Молодые девушки прятали взгляды от великана в компании девочки и старика. Пожилые жители, узрев мудрость в глазах и одеяние отшельника, кланялись чуть ли не в пояс и славили богов.

Совсем скоро они достигли единственного места, в котором можно было найти ночлег и три миски горячей овощной похлебки.

— Да уж второй год как закрыто-то, — раздался женский, слегка шепелявый голос.

Пожилая жительница стояла совсем рядом, держа в одной руке ведро с водой и корзинку с облепихой в другой.

— Кабачник, предыдущий-то, послан был нам самими богами. Такие щи варил, что хоть царю подавай. Жаркое золотом блестело, вся ребятня сбегалась на запах, а мужики от медовухи только сильней становились. Как бедняжку медведь сцапал, никто так и не отважился занять его место, с тех пор и пустует наша кабацкая. Позвольте спросить, вы к нам какими ветрами?

— Отдохнуть с пути, да освежиться, добрая мать, — первым заговорил Пилорат.

Женщина покрутила головой и, пожав плечами, проговорила:

— Ну так пойдемте со мной, у меня, да и отдохнете. Накормлю, да девчушку отмоем как следует.

— Спасибо тебе, добрая женщина, да будет слава твоему роду, но нам не хотелось бы стеснять тебя своим присутствием, может здесь есть еще где переждал день? Ночлежка при божественных столбцах или кто сарай сдаст на ночь?

— Сарай то вам конюх может сдать, да только там навозом сено пропитано, да и не чище чем на улице. Уж и вправду заставишь девочку ночевать средь зловоний?

Семирод посмотрел по сторонам, выбор действительно был не особо велик. Он кивнул Пилорату, чтобы тот взял ведро и корзинку у женщины, и заговорил:

— Благодарим тебя, отплатим монетой или делом.

— Да кому ж они нужны то, — звонко рассмеялась старушка. — Свои же, вижу ведь. Ничего не надобно нам, пошли поскорей, у меня хлеб в печи.

Насчёт этого она не обманула. Как только они зашли внутрь самой простой и обычной избы, в нос сразу ударил запах свежей выпечки. Маруська шмыгнула носом, а в животе раздалось предательское урчание. Старушка улыбнулась, но сделала вид, что не заметила. Пилорат поставил ведро с речной водой около печи, а корзинка аккуратно поместилась на подоконнике.

— Садитесь, сейчас баньку затоплю, девочку то, как зовут? — спросила она, загремев посудой и доставая длинный ухват.

— Маруська, — коротко ответил Пилорат. — Позволь помочь тебе. Скажи, что мне делать?

— Сыновья мои на заработки уехали, — добро улыбнулась женщина. — Вернуться лишь зимой, а я старая совсем стала, дряхлая. Будь добр, молодчик, натаскай дров в баньку, дальше я уж сама разберусь.

Меридинец бросил взгляд на Семирода, оставляя Маруську на него и отправился. Старушка, едва слышно кряхтя, вытащила чугун с кипящим ягодным киселем, а затем потянулась за широким деревянным садником.

— Позволь мне, — раздался голос Семирода.

Хлеб пах воистину божественно, от чего даже отшельник смог сдержать слюны. Маруська внезапно соскочила с места и подбежала к столешнице, на которой лежали чистые плошки, миски да тарелки. Внезапно девочка обернулась и с лицом виноватого котенка, посмотрела на женщину.

— Расставляй на всех, доченька, — не заставила ждать та. — Отцу своему поставь ту, что побольше.

Маруська пискнула и едва сдержала слезы.