Книга Три Царя, страница 204 – Игорь Маревский

Пока Балдур чертил защищающий круг остатками костной муки, ему удалось напороться на дырявое ведро. Он подцепил его носком своего ботинка, и тут же поставил возле котелка. Новоиспеченный стул, хоть проржавел и прогнил от времени, однако одним богам известно, как он выдержал вес Стервятника.

Ярик закончил с палатками и, бросив свой профессиональный взгляд, одобрительно кивнул сам себе. Он присоединился к остальным, а затем схватил свободный черпак и утопил его в бурлящем бульоне. Мира раздражительно цокнула, а Сырник толи смеха ради, толи от скуки швырнул в огненоволосового голубикой.

Все четверо собрались вокруг котелка и костра, что мерцал языками пламени и изредка потрескивал. Они молча сидели и смотрели как Мира поварским черпаком мешает кролика в бульоне да закидывает специи из маленького пакетика. Ароматный запах постепенно поднимался ввысь, однако начерченный Балдуром барьер не давал ему выйти за пределы лагеря. Еще не хватало чтобы из-за одного кролика им пришлось сражаться с озверевшей стаей гнилобрюхов.

Когда бульон изменился в цвете, все, кроме Миры, принялись работать над финальной версией жаркого. Балдуру было поручено почистить и нарезать соломкой картофель. Обычно они бы сварили большими кусками, но возиться полночи не было времени. Сырник, удобно устроившись на одном из колен человека, скобил морковку, отбрасывая густую ботву в сторону. Дэйна молча нарезала лук.

Она вела себя на удивление тихо и молчаливо после того, как они покинули Красоград. Зачастую даже Мире приходилось вытаскивать её из мыслей, что мучили полувеликаншу. Она прекрасно помнила, как слуги шептались по углам о златовласой воительнице и могучем воеводе, что прогуливались в беззвёздную ночь по вишневому саду.

Постепенно котелок начал наполняться, а Ярик достал нажитую бутылку полисовской водки. Ту самую, что он смог выменять у кухарки Зои за поцелуй в щечку и слова, сказанные на ушко, от которых она краснела и по-девичьи смеялась.

В небе раздался голос ворона. Все четверо подняли голову, чтобы восславить Чернобога, чье время наступило. Ярик разлил по заранее заготовленным чаркам и протянул каждому. Балдур и Мира жестом отказались. Им обоим хватило напитков и хмельных мыслей за всю свадьбу. Дэйна так же не решилась, но на удивление не стала запрещать Ярику.

Никто так и не обронил ни слова. Все молча смотрели на похлебку из кролика.

Холодный ветерок одарил опушку своей свежестью, от чего стало зябко. Мира заерзала на бревне и потянулась к огню. Балдур почесал брюхо. Он сделал это так, словно клыкастая тварь укусила его в больное место. Сырник смотрел перед собой, медленно пережевывая ботву от морковки.

Казалось, ими всеми завладел момент. Отряд просто смотрел на огонь и слушал треск костра да бурление котелка. Могло показаться будто их жестоко подразнили весельем, хоть и спорным, в котором они смогли забыться, а теперь все вернулось на круги своя: проблемы, что нужно решать, в то же время и заказ на перевал. Всё это смешивалось в голове, и каждый реагировал на это по-своему.

Когда Мира опробовала жаркое и достала тарелки, все заметно облизались. Она, не обронив ни слова, раздала всем. Ночную тишину прерывал лишь поскребывание ложками.

Сначала съели всю картошку и мясо, затем принялись за морковку. В конце кому было мало, довольствовались бульоном, что пили прям из миски без ложек. Котелок опустошили довольно скоро, даже волки, что кружили вокруг, не закончили свою песнь.