Книга Три Царя, страница 171 – Игорь Маревский

Уставший от собственных размышлений, он молча восславил богов, надеясь, что они даруют ему заслуженную участь и, опираясь на посох, встал. Люди, фокрунцы, древолюды, аносты, меридинцы, камнеступы и даже водоемки семенили по огромной ярмарочной площади. Они передвигались настолько быстро, словно спешили успеть туда, куда не смогут.

Старик еще раз бросил свой взгляд на величие каменных искусств Красограда, а затем вновь вернулся к дороге. Он успел сделать лишь несколько шагов, как вдруг его внимание приковал один разговор.

— И вот опять мы встретились.

— А? Здарова. Я смотрю ты решил не пропускать последний день гулянок в этот раз?

— Небоградские бумажки, дочка моя видите-ли решила поступать в академию Жиро-кого-то-там.

— Ну так, счастье же, ученая у тебя будет.

— Счастье то конечно счастье. Я сам, конечно, в свое время «Факел и Незабудка» не дочитал, но видишь, как преуспел. Дело своё, торгую помаленьку, только вот, кажется, скоро придется штаны последние продать.

— Чего это?

— Да книжки эти заумные, чтоб этих Аностов черви задрали, стоят как хорошая кобылка, а она у меня всего одна осталась.

— Так значит не сильно ты и преуспел… кхе-кхе.

— Знаешь что, иди и ты к чёрту. Это ярмарка меня к псам разорит! Сердечная моя на днях заявила, мол, ежели она жена купца, значимо требуется ей сразу шубка лисья на зиму, а я ей заявляю, с какого это?

— Ха!

— А она, мол, в ответ, не поеду я в Небоград черт пойми в чём, когда дочку повезем. Я ей, так там ветра может и дуют, но зимы нет. Знаешь, что она мне сказала?

— Что ты ничего не понимаешь?

— У тебя так же?

— Ага.

— И вот что прикажешь делать, а? Повезло мне на своём горбу двух баб тянуть, у которых запросы выше моего кошеля! — показалось будто мужчина вот-вот заплачет.

— Знаешь, что тебе сейчас нужно, дружище?

— Заем в банке?

— Хорошая бутылка.

— Не, тогда меня точно дома на ремни порежут, а повозку вместо кобылки моей, я буду сам тянуть. Слава и мир дому твоему, друг, но пойду-ка я лучше обратно.

— Слава и мир твоему, кхе-кхе, ты прям как князь.

— С чего это?

— А ты не слышал? Да уж два месяца как прошло со свадьбы Солнцеликого, а люди все еще об этом говорят.

— Да чего ты несешь? О чем? Я с Царьграда ехал, когда наш князь свадьбу гулял. Когда вернулся меня сразу в ошейник.

— Так ты не знаешь? О, мой друг, тебе выпала возможность последнему в этом городе произнести заветные три слова колоссального удивления.

— Если подумать, горбачусь целыми днями, кровные зарабатываю, знаешь что?! Имею право!

— Ну так! Соленья, мяско на жару.

Двое мужчин направились к ближайшей кабацкой, и всё что старик смог услышать это.

— Так что там случилось?

— Ха! Сейчас ты облысеешь. Позвал, значится, князь на свою голову стервятника на свадьбу.

— Стервятника? Сборщика то бишь?

— Ага, персона эдакая не знатная. Звали его толи Вальнур, толи Салдур, я запамятовал. В общем начудил он там делов, боги не разгребут.

— Эвоно как, продолжай.

— Давай сядем сначала, потом всё и расскажу.

26

Зазвенели кружки, ложки застучали о фарфор. Тронный зал наполнился голосами, что по накатанной волны застолья перетекали в шумный гул. Балдур сидел рядом со своим отрядом и крошил в пустую тарелку кусочки ржаного хлеба. Сырник хоть и был в списках приглашенных, фактически он считался животным, питомцем своего рода. На всеобщее удивление его посадили по правую руку человека, на невысокий и довольно маленький стульчик. Выглядело это крайне нелепо, но некоторые, смогли отыскать в своем сердце частичку умиления. Он держал в руках нож с вилкой и увлеченно крутил перед большими глазами.