Книга Три Царя, страница 102 – Игорь Маревский

— Мужики, — загнусавил самый тощий из всех, что прятался за спиной здорового. — Нас тут крыса ручная оскорбляет!

— Крыса видать забыла, где место её. Ша, шерстянной, видишь люди разговоры говорят? — вновь послышалось от гордого владельца самого большого брюха. — Ты слушай сюда, полисювский, у нас таких как вы не жалуют, да староста, вконец поехавший, защищает пред всем селом. Грит проклятья колдуны пришли снимать.

— От меня-то чего хочешь? — Всё еще сохраняя безразличие в голосе, поинтересовался стервятник. — Зуд в заднице не проходит? Так не проклятье это, форточку на ночь закрывать надо одеялом.

— С задницей у меня всё в порядке, — на полном серьезе заявил волосач. — А вот стакан пустой. Вы на кой хрен падлы кабацкую закрыли? Жрете и пьете пади там наши запасы, а люду простому горечь утреннюю приглушить нечем. Хотьте проклятья снимайте, хотьте с голым задом по селу носитеся, но кабацкую надобно открыть!

— Вот кабачнику это и скажи.

Балдур бросил слова как бы нехотя и отправился своей дорогой, однако брюхастый был другого мнения. Он схватил стервятника за руку и отшвырнул назад. Балдур слегка пошатнулся, а Сырник зашипел вовсю пасть. Рука человека инстинктивно потянулась к ножу, и двое из компании занервничали.

— Вот ты ему, паскуда, сам и скажешь. Не слушает он нас, грит надобно так, чтоб село от проклятья сбавить-то. Токмо срать мне хотелось на все ваши проклятья и прочую чепуху. Мне в кабацкую надо!

— Твои бы слова… — едва слышно произнес Стервятник.

— Так что давай, бери свою крысу ручную и бягом в «Крот» чтоб всё объяснил и двери открыли, а то зубы выбью, кости переломаю, а башмак свой так глубоко в гузку засуну, что всякой сапожник смогет набойки стальные через глотку клепать. Будут тебя бабье да мужики звать Сапостой! Понял меня?

— Я не понял, — прервал молчание холоп с курчавым носом, и большим шрамом над верхней губой. — Почему сапостой-то?

— Потому что сапог мой у него в глотке стоять будет! Через задницу!

— О! — многозначно почесал редеющую макушку тот, переваривая информацию. — Ха-ха, эвано как завернул, Сапостой, Ха-ха.

— Балдур, давай их перебьем, а мелкому я самолично глотку разгрызу и разорву.

Слова холопов особенно зацепили гордость и самомнение Сырника, и тот впился руками человеку в плечо, и скалил свои маленькие, но острые зубы. Стервятник закрыл глаза и глубоко вдохнув вновь попытался пройти сквозь. Он на своем опыте знал, они чужаки, и любой конфликт с местными может перерасти в потенциально неприятную ситуацию, а Балдур имел редкую аллергию на них.

— Ишь какой непонятливый! ¾ вновь пригрозил брюхастый, а Балдур почувствовал, как смердящая испражнениями и алкоголем ладонь тянется к его лицу.

Он автоматически нырнул и сделав полуоборот выхватывая нож, и занес его ровно над брюхастым. В следующую секунду он вернул контроль разума над телом, и успел остановится ровно посреди локтя, оставляя маленький и совсем тоненький порез. Брюхастый взвыл больше от страха, чем от боли, и попятившись назад, упал в грязь.

— Ты чего остановился? — возмутился разъяренный Сырник.

В этот же момент колебания, Балдур открыл свою спину, и получил по голове чем-то тупым и холодным. Звон колокола разнесся в его черепушке, а сам человек сделал несколько шагов в сторону, и сухо саданул кривоносому по ребрам. Нож моментально оказался в ножнах, а сам Стервятник больше не останавливался.