Книга Путь Наставника 1, страница 2 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

— Пять минут, — повторил я жёстче. — Время на разговоры после тренировки. Сейчас работа.

Они засуетились, а я остался стоять у входа, глядя им вслед. Смотрел, а у самого снова ком в горле.

Я не хотел, чтобы это выглядело как прощание. Пусть просто позанимаются. Чтобы в память обо мне остались правильные движение, чёткий удар, то самое чувство, когда тело, наконец, слушается разума, а разум затихает, уступая место спокойствию.

Через четыре минуты они выстроились в три шеренги, по росту. На ребятах были ифу — белые, синие — все вразнобой. Я никогда не требовал дорогой формы, только чтобы чистая и не рваная. У некоторых она была штопаная-перештопаная, но это не имело значения. Важен не внешний вид, а то, что внутри.

Я остановился в центре, перед ними.

— Знаю, о чём вы думаете, — сказал я. — Забудьте. Сегодня обычная тренировка. Жизнь — такая штука… — мне вдруг захотелось сказать что-то философское, может, даже пафосное. Никогда не умел говорить речей, но сейчас момент того требовал. — Жизнь похожа на русло реки. Никогда не знаешь, что за следующим поворотом. Может быть, перекат. А может, река уходит под землю и появляется в другом месте, в другом качестве.

На меня смотрели, в глазах читалось внимание. Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Я не знаю, что будет завтра. Никто не знает. Но сегодня мы здесь. И сегодня мы делаем то, что всегда. Не для меня. Для себя. Вы поняли?

— Поняли, — ответил строй.

— Тогда на разминку. Бег по залу, три круга. После — суставная гимнастика.

Я выполнил традиционное приветствие «обнимание кулака». Мне ответили все как один с лёгким поклоном.

— Теперь пошли! — скомандовал я.

Они побежали. Я остался стоять, прислонившись к косяку, наблюдая, как двадцать три пары ног мерно отбивают шаг по линолеуму. Кто-то бежал легко, кто-то тяжело — годы сказывались, лишний вес, старые травмы. Но все старались. Все делали правильно. Я видел это.

На суставной гимнастике я прошёлся между рядами, поправляя осанку, наклон головы, положение рук. Делал это почти автоматически, как делал тысячи раз, но сегодня каждое движение, каждое прикосновение к плечу, к спине, к локтю казалось наполненным особым смыслом.

«Держи спину, Серёжа. Не прогибайся в пояснице. Это ушу, а не художественная гимнастика»

«Мягче, Костя, мягче. Ты не дрова рубишь. Представь, что твои руки — вода. Вода находит путь сама, ей не нужно прилагать усилие».

Они слушали, кивали, делали. И я видел в их глазах благодарность.

То самое чувство, ради которого я проработал здесь двадцать лет за копейки. Этих денег едва хватало на жизнь, но секцию я не бросил. Несмотря на полнейшее недоумение друзей.

«Андрей, ты умный мужик, чего ты с этими пацанами возишься?» — говорили они.

А я возился, потому что видел — я им нужен.

После разминки я разбил ребят на пары для медленного спарринга. Туйшоу, «толкающие руки», — упражнение, которое больше всего любил. В нём нет победителей и проигравших. Есть только спарринг-партнёр и умение читать его движение, его намерение, слабость и силу.

Я пошёл между ребятами, останавливаясь у каждой пары, наблюдая, поправляя, подсказывая.

И вдруг почувствовал, как силы покидают меня.

Где-то внутри, в районе груди, разливалась тяжесть, тупая, давящая, и с каждым шагом она становилась всё ощутимее. Я растёр грудь, вроде полегчало. Я попытался повторить дыхательный комплекс, который сегодня уже делал, но на лбу выступил пот, и я почувствовал, как спина под ифу взмокла, а ткань прилипает к телу.