Книга Побег, страница 6 – Роман Г. Артемьев

Всё, сказанное выше, относилось к простолюдинам. Знать жила по иным законам. Да, случалось, что дворяне шалили на дорогах, однако, даже будучи пойманными, казнили их редко. И на рудники ссылали тоже редко. Нерационально профессионального воина заставлять заниматься ерундой, намного разумнее позволить ему искупить вину мечом, благо, мест для искупления всегда хватало. Либо, если у благородного бандита водятся денежки, а накосячил он не слишком сильно, на него можно наложить штраф, тем самым основательно пополнив казну, которая, как скажет любой правитель, никогда не бывает полной. А пока денежки не поступили, пойманный в тюрьме посидит.

Таким образом, тюрьмы (или, реже, камеры в тюрьмах) негласно делились на две категории. Первые предназначались для простолюдинов, по сути, являясь местами для передержки. Выражение больше подходит для животных, но, учитывая уровень интеллекта у контингента, вполне допустимое. То есть в тюрьмы общего пользования приводили бандюганов, должников или кого ещё, они там недолго сидели, ожидая суда, после чего отправлялись куда-то ещё. Может, на рудники, может, семьи выкупали, не важно — главное, что срок содержания был невелик. Комфорт отсутствовал, потому как чернь в грязи рождается и всю жизнь живёт, не нужны ей удобства.

Иное дело благородные господа. Дворяне, это не быдло какое, им по праву рождения положено многое. И содержались они в заключении дольше, иногда десятилетиями, поэтому, чтобы не мерли от холода и антисанитарии, условия просто обязаны быть намного приличнее. Выстроенная специально для особо важных узников тюрьма Краишник отвечала требованиям приличий, в тамошних одиночных камерах архитекторы предусмотрели достаточно широкие окна… во всяком случае, окна были… пищу за дополнительную плату доставляли из трактиров, разрешалось наличие мебели, одежды, иногда слуг. Правда, режим своеобразный — по некоторым вопросам требовалось личное указание короля, в силу чего начальник тюрьмы не просто имел доступ к монаршей особе, но и пользовался немалым влиянием в придворных кругах.

Словом, из Краишника люди выходили не инвалидами. Пусть их здоровье после пребывания в тюрьме оставляло желать лучшего, почти все они могли самостоятельно передвигаться и даже не всегда нуждались в помощи лекаря.

Сэр Джон, несмотря на трехмесячное заключение, выглядел неплохо. В целом. От него «благоухало», и отнюдь не ромашками, ему явно требовались услуги цирюльника, двигался он не совсем уверенно и щурился, отворачивая лицо от солнца. Тем не менее, ступал воин уверенно, а глаза на мрачном лице смотрели по сторонам без затравленного выражения.

— Здравствуйте, сэр Джон.

Анна встретила мужчину во дворе, выйдя по такому поводу из дома под дождь. Человек, вытащивший её бессознательное тело из превратившегося в смертельную ловушку поместья, а потом довезший до Линадайна в целости и сохранности, заслуживал любых почестей.

— Леди Анна, — склонил тот голову в вежливом поклоне.

— Рада видеть, что вас наконец-то отпустили. Родерик тоже обрадуется, он вчера приехал.

— Род? — нахмурился мужчина. — Что он здесь делает?

— Оставаться дома ему стало небезопасно, — вздохнула юная магичка. — Он сам расскажет. Мы с вами поговорим вечером, когда вы отдохнёте.