Книга Побег, страница 22 – Роман Г. Артемьев

— Почему?

— У вашей семьи вся одежда в обережной вышивке, — улыбнулась Анна. — Против сглаза, против порчи. Женское волшебство незаметно.

Барон покосился на грудь, словно разглядел на одежде нечто новенькое. Задумчиво перевел взгляд на стальную розу, к тому времени превратившуюся в фигурку зайца.

— Тогда ты почему не скрываешь?

— Скрываю, дядя Эдвард. Моих упражнений даже прислуга не видит, не говоря о других посторонних. Я бы предпочла обойтись чем-то менее очевидным, но мне срочно требуется восстановить и улучшить контроль. Осталось не более года до окончательного формирования организма, а вместе с физическим телом оболочки тонкого тела тоже теряют гибкость. И ядро перестаёт расти высокими темпами. Я безумно сожалею о своей лени и невнимательности, мне следовало за наставницей бегать, а не за тренировками молодых парней подглядывать. Как подумаю, сколько времени впустую потратила, стыдно становится.

— Если молодая девушка не хочет поглазеть на дерущихся парней, значит, с девушкой что-то не то, — рассмеялся дядя. Посерьезнел, — Не вини себя. Никто не знает будущего, даже сильнейшие предсказатели ошибаются. Ты и так сотворила невозможное — нарушила планы Хали, оставила его и предателей с носом.

— Нарушила? Скорее, отодвинула.

— Посмотрим, — проворчал барон, нахмурившись. — У ублюдка есть не только друзья, врагов он тоже насобирал немало. Провернуть интригу с наскока ему не удалось, теперь чем дальше, тем действовать сложнее. Посмотрим.

О подвижках в вопросе получения опекунства над Анной мужчина не упоминал, из чего девушка сделала вывод, что дела идут не очень. Сильного расстройства она не испытала — с самого начала понимала, что надежда слабенькая. Намного сильнее её радовало появившееся ощущение дядиной решимости. Ему, похоже, Хали не нравился, и сдавать племянницу он не собирался. Абсолютной уверенности голос интуиции не давал, но других вариантов у Анны всё равно не было.

Желтая гостиная, получившая своё название по цвету обивки стен, негласно считалась женской территорией. Здесь собирались представительницы прекрасной половины семьи Торнтонов, чтобы помузицировать, почитать вслух (крошечная библиотека с легкой литературой находилась в соседнем помещении), заняться рукоделием, поиграть на музыкальных инструментах и, разумеется, посплетничать. С появлением в доме Анны к списку занятий добавилось изготовление мелких безделушек, по большей части из драгоценных металлов, но не только.

— Матушка, ты не знаешь, куда уехал отец?

Чарльз, старший сын и наследник, остановился в дверях, заглядывая внутрь комнаты.

— В мэрию, вернётся к обеду. Поверни голову.

— Зачем?

— Подойди-ка поближе, — прищурилась баронесса. — Откуда у тебя это?

— Ого! — восхитилась Элизабет. Следом за ней удивленно округлила губы вторая дочь, Маргарет, тут же прикрыв их ладонью и захихикав. — Кто тебя так?

Левый глаз юноши окружал хороший, качественный синяк.

— Что там⁈ — заволновался парень.

— Синяк. Здоровенный, на пол-лица!

Чарльз быстро подошел к ростовому зеркалу в деревянной раме и уставился на своё отражение.

— Тьма! Понятно, почему болит!

— Подойди сюда, — леди Милдред встала с креслица и принялась рыться в стоявшем у стены резном шкафчике, выискивая зелья для примочки. — Где ты его получил?