Книга В земле чужой, страница 108 – Роман Г. Артемьев

«Рабочий момент»? Возможно, для Веселы Желановны, с её жизненным опытом, так оно и есть. Для меня же ситуация новая, шокирующая, хочется разобрать её до конца, чтобы в дальнейшем понимать, как действовать. Ну и отомстить, честно признаю.

— Я попробую. Позже.

Старейшина недовольно закатила глаза горе:

— Мужчины! Упрямства у вас… Хорошо хоть, совсем не отказываешься. Всё, ступай. Ты сегодня хорошо держался, гости отметили. Заслужил отдых.

Человек постоянно находится под прицелом чужих глаз.

Население немногочисленное и, в силу обстоятельств, всегда на виду. Даже в деревне люди стараются передвигаться не в одиночку, потому что помнят об опасности окружающего мира, а в компании как-то спокойнее. В городе ситуация немного иная — города маленькие, там постоянно кто-то рядом, остаться наедине с собой очень сложно. Нет, в принципе можно сидеть в светелке безвылазно, но, во-первых, со скуки помрёшь, во-вторых, родственники быстро встревожатся и в оборот возьмут, в-третьих, нет гарантий, что за тобой не подсматривают. Есть отдельные умельцы, способные сквозь стены глядеть. Против них используют либо особые заклятья, либо специальную обивку стен из редких пород деревьев.

Интровертам живётся очень сложно.

Обратил внимание, что со мной разговаривают не так, как с другими членами нашей делегации. Более открыто, и в то же время подразумевая, что в местных реалиях я разбираюсь. Это не сразу заметно, я для жителей Восходнего остаюсь приезжим из Березова, но всё-таки еле уловимая разница чувствуется. Изменения в отношении начались давно, но окончательно закрепились после испытаний на ступень, когда дед Вышан прилюдно назвал меня внуком. До того он публично признавать факт родства избегал (не отрицал, нет, просто не озвучивал), а заявления младших членов рода не котировались.

Подытоживая, личность я довольно известная, и на улицах меня узнают. Не в том смысле, что с объятиями бросаются или хотя бы просто кивком здороваются, а просто отмечают: «Тихомир Молчун, идёт оттуда туда-то». Это, скорее, благо, потому что обеспечивает своего рода алиби, делает присутствие более прозрачным для местных, уверяет их в отсутствии злых намерений. Ну и подставить меня под обвинение сложнее (хотя изощренные интриги здесь не особо приняты, в Восходнем предпочитают незатейливо ножом в бок пырнуть). Но есть и недостаток — когда возникает нужда действовать скрытно, приходится прибегать к серьёзным ухищрениям.

Вот как сейчас.

Выделенные Хвостовыми сопровождающие появляются только в тех случаях, когда боярское подворье покидают женщины. Приставлять охрану к опоясанным мужчинам оскорбительно. Поэтому письмо-приглашение главе рода Зерцалиных я отнес в одиночку, из вежливости провел в гостях половину часа — ведь просто прийти, передать весть и уйти нельзя, спешка умалит честь обеих сторон, — после чего направился в сторону Обители Устроителя, до которой не дошел. Завернул в заранее присмотренный тупичок, где принялся торопливо менять облик.

Первым делом изменилась одежда. Теплый плащ достаточно надеть другой стороной, зато на сапоги и приметный пояс легли цветные накладки, превращая их в другие, пусть и похожие, вещи. Две липкие полосы ткани скрыли видимую сторону плотного зимнего кафтана, теперь на груди красовался новый, вышитый красной нитью узор. Меч и нож у меня обычные, ничем не примечательные, их достаточно просто слегка перевесить, чтобы изменилась походка.