Книга Наследство Ушедших, страница 86 – Роман Г. Артемьев

Разница в подготовке колоссальна. Не существует каких-то боевых школ или сект, орденов, даже в Обители Испепелителя детей учат общей программе с небольшим уклоном в физическое развитие. Будущим воинам мастерство передают родные, близкие. Лучше всего процесс поставлен в дружинах, где с отроками занимаются гридни под руководством кого-то из старшины, и в боярских родах. У бояр тоже есть наработанные методики, хранящиеся в столе, они обычно многочисленные, то есть нет проблем с тренерами, они богаты и могут позволить оторвать мужчин от процесса добычи денег. Кроме того, существуют родовые секреты, ухватки, тайные приёмы, сами по себе незначительные, но в совокупности обеспечивающие отроку преимущество над сверстниками и не только.

Меня, для примера, укреплению тела на базовом уровне научили ещё у Лесного Князя. Позднее, однако, отец показал несколько мелочей, увеличивших эффективность приёма едва ли не на пятую часть — и по времени, и по живучести. Сам Ратибор узнал их, изучая внесенные предками записи в престоле. Родовые разработки редко показывают посторонним, хотя исключения случаются, поэтому расходятся по обществу они медленно. Отсюда результат: в среднем воин из более старого рода сильнее и выше по ступеням, чем его сверстник из семьи недавних пахарей. Бывают, конечно, гении или фанаты тренировок, но они статистику не делают.

Это я описал ситуацию у отроков или опоясанных относительно недавно. У более опытных воинов — свои сложности. Воин может не подтверждать высокую ступень по социальным причинам. Воин может не иметь возможности шагнуть на седьмую ступень, если у него испорчены отношения с Обителями, а в своём престоле нужных сведений нет. Молодые бояре часто сосредотачиваются на формальном развитии, желая подтвердить внутриродовой статус, в результате фактически находясь на одну-две ступени ниже официально присвоенной. Да, бывает и такое. В прошлом году гридь из Ратшичей, находясь на пятой ступени, проиграл бой воину-трешке из Берестья на виду у всего войска.

Кажется, булгары считают иначе.

— Говорят, дальше на востоке повязки цветные носят, — припомнил я услышанный чужой разговор. — Каждой ступени свой цвет, от красного для первой до фиолетового.

— Спектр же на семь цветов делится? Где ещё два?

— Ну, может, для восьмой и девятой что особое придумали.

— Может быть, — с сомнение согласился отец. — Только где они столько краски для фиолетовых тряпок возьмут?

С красящими веществами у ткачей проблем нет. Мастерицы, обученные у Лесного Князя, давно вывели породы растений, дающие красители нужного оттенка. Любого, кроме фиолетового. По неведомым причинам эти породы быстро вырождаются, мутируя в просто синий или голубой цвета, поэтому фиолетовая одежда стоит дорого и является парадной.

— Седьмых не особо-то и много, на их долю хватит.

— Тоже верно. В городе надо будет по лавкам походить, прицениться…

Что повезем обратно, по-прежнему оставалось загадкой. В Сувар мы везли немного меха, простенькую ювелирку, льняную ткань и моржовый клык, к нам попадавший с севера. Всего по чуть-чуть, чтобы рынок оценить и посмотреть, что прибыльнее. Слухи среди купцов ходили разные, вранья было много, поэтому ориентироваться на чужие слова не имело смысла и требовалось обстановку посмотреть самим. Точно так же обстояли дела и с товаром для Березова. Мы не знали, чем закупимся у булгар, и закупимся ли вообще.