Книга Наследство Ушедших, страница 12 – Роман Г. Артемьев

Память всколыхнулась, напоминая о недавних событиях. Дом кузнеца, незнакомец, побег. Я невольно сжался и резко дернулся, привставая.

— Лежи-лежи, тебе нельзя сейчас, — сидевший передо мной на корточках стражник остановил мельтешение, надавив мне на грудь рукой. — Звать тебя как?

— Тихомир из Острожских, сын Ратибора. Заозерская сотня.

Стражник повернул голову направо и кивнул кому-то, из моего положения невидимому. Раздался топот.

— Что здесь произошло, рассказать можешь?

— Да, — я провел по сухим губам языком, сглотнул густой комок. — Могу.

Выслушав короткий и местами бессвязный рассказ, десятник (у него значок на груди блестел) покивал и ушел по своим делам, наказав никуда не уходить. То ли пошутил неудачно, то ли таким образом велел лежать и приходить в себя. Будто бы я мог что-то иное.

Стражник, снимавший с меня чужой морок, тоже ушел, напоследок подложив мне под голову кусок мягкой ткани. Чей-то плащ или свернутое полотенце, не знаю. По двору ходили люди — стражники, ремесленники, мелькнул мужчина в одежде старца Короткого Шага — а я просто валялся, медленно проникаясь пониманием, что всё-таки жив. Холодный ком, наросший в животе, постепенно растворялся.

Не знаю, кто это был и чего он хотел от Ждана. От кузнеца и его семьи, точнее говоря. В любом случае, свидетели ему вряд ли были нужны.

Спустя какое-то время в раскрытые настежь ворота вбежали Остромир и дядя Милорад, окинули двор бешеными взглядами и, заметив, подскочили ко мне. Брат рухнул на колени рядом:

— Тишка! Ты как?

— Жить буду, — прохрипел я. — Долго ли?

— Выпороть бы тебя за шуточки, да боязно, — дядя охватил мою голову ладонями и повернул лицом к себе. — В глаза смотри.

Виски прострелило болью, но практически сразу от них начало разливаться приятное тепло. Подержав ещё немного, дядя уложил меня обратно на лежанку, облегченно выдохнув:

— Кажись, чисто. Глубоко не прошло.

— Мы старцев из тихушников вызвали, — подошел к нам уже знакомый десятник. — Они сейчас с семьи Ждана-мастера морок снимают. Как закончат, отрока посмотрят.

— Что здесь случилось? — дядя поднялся с земли, разминая плечи. — Кто на моего сыновца чаровал?

— Ну, кто на твоего сыновца, Милорад, чаровал, тот в доме мертвый лежит, — ухмыльнулся стражник. Посмотрев на меня, похвалил: — Воин растет! Коли будешь в Березове пояс получать — позови, я за тебя слово скажу!

Дядя, однако, сбить себя с темы не дал.

— Рассказывай, Божидар. Я всё знать хочу.

Они отошли в сторону, оставив меня на Остромира. Брат, конечно, начал меня расспрашивать, что да как, и ему тоже пришлось рассказывать. Иначе бы не отстал, он настырный. Зато под конец вспомнилось об утраченном в доме ноже, и я попросил найти его — самому даже шевелиться не хотелось из-за слабости, не то, чтобы идти и что-то делать. Остромир, к тому времени убедившийся, что помирать я не собираюсь, отправился выяснять судьбу оружия.

Вернулся дядя, присел рядом. Помолчал.

— Повезло тебе, Тиша. По следам видно, их трое было. Двое сбежали, когда ты шум поднял.

— Кто они такие?

— Покойника не опознали. Стража искать станет, может, найдет чего, — с некоторым сомнение проговорил старший. — Божидар обещал сообщить. Ты как, идти сможешь?

Я прислушался к себе. Осторожно, стараясь нести голову плавно, словно доверху налитый тончайший бокал, сел на земле. Вроде, нормально.