Онлайн книга «Прачечная потусторонних услуг»
|
Он окинул Вадима оценивающим взглядом, понял, что тому не в чем идти, и с непринуждённой бесцеремонностью стащил халат с плеч той самой костлявой селедочной сестры. — Надевай. И ничего не бойся, пошли. — Иди, не топчись, — буркнула толстая Зоя. — Главврач ждать не любит. И он пошёл. Вернее еле-еле поплёлся. Чуть не грохнулся на пол, едва встав с койки — голова закружилась. Ноги не слушались, сделались ватными. В очередной раз пошатнувшись, Вадим привлёк внимание доктора. — Ах, я, старый дурак, не сообразил сразу! Давай-ка, подсоблю! — Не надо… — Надо, ещё как надо! — Мне бы умыться… — Умыться? Это запросто! — В туалете зеркала есть, — недостаточно тихо шепнула медсестра. — Хм, — нахмурил кустистые брови доктор. — Потерпи, сынок. Сначала анализы — потом умывальники. Этот диалог имел какое-то важное значение. Но Вадим никак не мог взять в толк — какое? Целый час из него выкачивали кровь, засовывали в гудящую трубу томографа, просвечивали, взвешивали, измеряли, слушали, стукали, спрашивали, не отвечали на его вопросы. Завтрак, похоже, давно кончился, но главврач приволок его в столовую, рявкнул, чтобы накрыли стол, и впихнул в Вадима — голодного, как никогда в жизни, кашу. Обратно в палату он плелся, еле переставляя ноги. Откуда эта усталость? Ничего же не делал, а тело ломило, будто пробежал марафон. Уже у самой двери силы закончились окончательно, чтобы не упасть он прислонился к стене. Вспотел. В глазах темно. Постояв с минуту, вошёл внутрь. — Вадик⁈ Вадик, ты ли это? Правда же, ты проснулся⁈ Встревоженный голос матери. Он с трудом узнал его. Она стояла у окна, залитая ослепительным светом, резанувшим его после коридорного сумрака. Мама кинулась к нему. Аромат ландышей — её любимые духи. Крепко обняла, прижала, на секунду отстранилась, чтобы взглянуть в его лицо, снова прильнула и плакала, плакала, плакала… — Мам, ну хватит… Перестань пожалуйста? Что ты ревешь как маленькая… — Я маленькая? Это ты мой малыш! — родное лицо всё в потеках слез наконец-то улыбается. — Мой малыш, если бы ты знал, как я горевала, как надеялась, как вымаливала тебя у Бога… Кровиночка ты моя… Солнышко моё! У Вадима самого сжалось горло, а голос предательски дрогнул. — Мам, я же здесь. Я поправился. Всё будет хорошо. Слова сына подействовали. Она понемногу успокаивалась, изредка громко всхлипывая. Медсёстры, постояв в дверях и пошептавшись, оставили их одних. Сели. Мама не выпускала его рук из своих — тёплых, шершавых, натруженных. Эти рабочие ладони, без маникюра, со следами старых мозолей, он не променял бы ни на какие другие. Любимые мамины руки — Сынок… Боже, я даже не верю. Столько раз представляла этот момент… Боялась, не дожить… Вадим не понимал, о чём она, но не мог не заметить — мама осунулась и постарела. Должно быть из-за неприятностей на работе, или из-за переживаний о нём. Под глазами залегли тяжёлые мешки, шею изрезали глубокие морщины, волосы поникли — в них много свежей седины. — Мам, откуда это у тебя? — Он провёл пальцем по незнакомому рубцу на её запястье. — Раньше шрама не было. — Да, не было, — согласилась она, тяжело вздохнув. — В прошлом году у отца спину прихватило, а нам машину дров привезли… Пилили вместе потихонечку, я и царапнула. — Отец? Но он же нас бросил? |