Книга Прачечная потусторонних услуг, страница 41 – Владимир Ахматов

В тот же миг в дверь осторожно постучали. Арина готова была поклясться, что, оставила её открытой. Она стояла ближе всех, поэтому без задней мысли схватилась за ручку, показавшуюся влажной. Тут же её пронзила жуткая боль! От кончиков пальцев сквозь предплечье в локоть окатило невыносимым жаром, словно ладонь засунули в печь. Она вскрикнула, отдёрнула руку, но даже в скупом свете свечей с ужасом заметила, как как кусочки кожи прилипли, оторвались и запузырились на раскалённом металле. Запахло палёным. Уже без чьей-либо помощи дверь медленно приоткрылась, пропуская внутрь мальчика лет семи. Несмотря на поздний час, Кирилл оказался одет в коричневый костюм при галстуке.

Арина скулила и дула на обожженную ладонь, стараясь сдержать слезы.

Паренёк, подстриженный по прошлогодней детской моде — «под горшок», внимательно изучил её, руку, собравшихся. Остановил взгляд тёмных, почти чёрных глаз, на матери.

— Прошу простите меня, — обратился к Арине тихим голосом, словно прошелестел. — Это она должна была обжечься, — направил на мать указательный палец и неожиданно прорычал, — НЕНАВИЖУ!

Лена, находившаяся у окна, вздрогнула. Вздрогнул дом. Вздрогнула Арина. А окно за спиной Лены разорвалось сотнями осколков. От сонной тишины, царившей здесь мгновение назад, не осталось следа. Звон стекла смешался с воем ветра, ворвавшегося в комнату. Взметнулась пыль. Заскрипели стены, покрываясь свежими трещинами. Пол ходил ходуном. Лена замерла, пряча лицо в ладонях, Арина прижалась к Гите.

Мальчик глядел, не моргая на мать. Его тихий голос с каждым словом наполнялся силой, становясь громче.

— Я знаю, зачем вы здесь. Вы хотите убить дедушку. Хотите закончить, её дело. Она хочет убить дедушку, потому что не любит его. Я люблю дедушку — он останется. Я не дам убить дедушку. Дедушка со мной. Дедушка, ведь ты поможешь мне?

И дом откликнулся. Теперь уже все помещения пришли в движение. На верхних этажах падала мебель, в холле рушилась лестница, хлопали двери по потолку катились невидимые стальные шары создавая какофонию звонких и глухих звуков всевозможных тонов и оттенков, басом заскрипела несущая стена. Арина услышала и с ужасом поняла, что дом ответил маленькому мальчику протяжно и гулко: «Да-а-а!».

Первым пришёл в себя Прад: кашляя и прикрывая рот платком он, широко расставляя ноги, будто движется по палубе корабля в шторм, шагнул к мальчику. Арина не ожидала что-либо услышать в безумной симфонии разрушения, но голос Капитана оказался до предела ясным, словно он говорил в полной тишине:

— Дружище, с чего ты взял? Не собираемся мы трогать твоего деда — живите, как хотите, твоя мать всё равно сошла с ума и заплатила нам вдвое больше, чем положено. Наоборот, знаешь ли, нам бы хотелось помочь. Сам спроси у дедушки, что с ним случится завтра утром… Завтра он исчезнет…

— Нет! Ты лжешь! — мальчик гневно сбросил руку Капитана со своего плеча, — дедушка останется со мной! — он указал на стену, от которой тут же отделилась приличного размера доска с рядом ржавых гвоздей, указал на Капитана. Доска просвистела в воздухе, но не достигнув цели, замерла в руках перехватившего её Вадима.

Парень, послушай меня, — говорил Прад, будто ничего не заметил, — спроси у Деда, что с ним случится завтра. Ну же, не медли, спроси!