Онлайн книга «Прачечная потусторонних услуг»
|
— Мирон, рассказывай! — Долго рассказывать — идём! Идём! Он был явно возбуждён. Решительность Домового потихоньку передалась и ей. В конце концов, в компании не так страшно. Арина поднялась, зачем-то попыталась отряхнуться — не помогло, платье пропиталось грязью насквозь. — Ладно, веди. — Угу. Сейчас… Он отступил на шаг, вдруг ударился о пыльный пол и начал извиваться. Звук рвущегося поролона — маленькое тело шумно неправильно изгибается. — Мирон, зачем ты превращаешься? — удивилась Арина, глядя на малоприятную метаморфозу. — Так н-надо, — с трудом коверкая слова сказал он пока что человеческими губами, из которых уже прорезались острые собачьи клыки. Вряд ли удастся привыкнуть к такому. Шерсть Мирона бурлила — под ней ломались и срастались заново кости, но вот мохнатый коричневый Йоркширский терьер, помахивая хвостом, тявкнул, суетливо побежал, увлекая за собой. Арина тяжело вздохнула, поспешила следом. Глава № 7. Красный кошмар. Туннель не менялся. Те же двери, то же запустение. Они двигались быстро, почти бежали. Конец главного туннеля так и не проявился. Свернули в незаметный коридор слева, настолько узкий, что продвигаться по нему можно только бочком, прошли метров двадцать и тут вдали забрезжил неровный свет, показавшийся ослепительно ярким. Свет — значит люди! На душе стало легче — самое страшное позади. Несколько шагов, низкий дверной проём и они внутри квадратной комнаты. Вот он — жилой отсек, а она гадала, где по задумке проектировщиков должны спать те, кто будет пользоваться ИВЦ-51, М-2, КП-9 и «Раздевальней». У стен стояли три покосившиеся двухъярусные кровати с изъеденными мышами и временем матрацами. В центре на грязной табуретке одиноко горела свеча, её огонёк трепетал от сквозняка, отбрасывая на стены пляшущие тени. В неровном свете, она разглядела трупы детей. Совсем маленькие — лет по двенадцать не больше. Мальчики или девочки — не разобрать. Одинаково истощённые, с серой, прозрачной кожей, обтянувшей выпирающие рёбра. Глубоко запавшие глаза, тонкие, как прутики, руки. Казалось, их не кормили несколько месяцев. Раньше эмоций в ней проснулся врач. Арина подбежала к первой кровати, нащупала на худой шейке нитевидный, едва уловимый пульс. Он был. У остальных тоже. Мальчик на нижнем ярусе центральной кровати приоткрыл глаза. Расширенные зрачки с трудом сфокусировались на терьере, который бесцеремонно устроился рядом на матрасе. — Тошка… это ты, — прошептал мальчик, с трудом поднимая руку, чтобы погладить собаку. — Я знал… что ты не бросишь… Хороший пес… Арина приблизилась. — Мальчик! Здравствуй! Как ты себя чувствуешь? Что с вами случилось? Он снова открыл глаза, и далось ему это ценой невероятных усилий. Взгляд мутный, едва ли осознанный. — Вы… Вы… — Я врач, не бойся. Я помогу… — она осеклась, — постараюсь помочь. — Я вас знаю… Вы — Голубая Леди. Нам о вас рассказывали… Вы пришли… Мы вас так ждали… — его глаза закатились, и рука безвольно упала на свернувшуюся под боком собаку. Йорк сделал бровки «домиком», просительно заглянул в глаза. — Мирон, я не знаю, что делать! У них крайняя степень истощения, а здесь ни препаратов, ничего! Совсем ничего! Собака закрыла глаза лапами, мол — ну, ты и тупая! — Не поняла… На кровати справа зашевелился другой мальчик. Он отвернулся к стене, чем-то зашебуршал. Арина пригляделась. Мальчик достал из-под матраца полиэтиленовый пакет, тюбик желтого клея, размером с собственную ладонь, выдавил в пакет, приставил ко рту и глубоко вдохнул… |