Книга Светопад. Пепел бессмертного, страница 61 – Эд Крокер

Бородатый колдун отрывает взгляд от своего кубка, я замечаю на его лице то ли отсутствие интереса, то ли скуку. Трудно сказать.

— Очень надеюсь, что смертные существовали, первый лорд. – Он ставит кубок на стол, видимо утратив всякую надежду получить добавку. – Потому что в противном случае это будет означать, что я потратил полторы сотни лет на научные труды, а мог бы потратить на женщин.

Мудрец поднимает брови и словно пытается проникнуть взглядом в голову помощника.

— Прошу прощения, – говорит Джейкоб. – Хотел сказать, что мог бы потратить эти годы на большее количество женщин.

Передо мной три чашки с кровью, и я пробую понемногу из каждой. Конечно, сегодня мне необязательно этим заниматься. Через час я окажусь на юге, на Закатной площади, запруженной лордами и мидвеями, а тысячи изморов с прилегающих к ней малых площадей будут изо всех сил стараться увидеть меня хоть краешком глаза. Я прочитаю молитвы богам крови над урной с прахом младшего сына. Затем готия Бладхаллы прочтет псалмы введения во храм, чтобы подготовить моего сына, все еще удерживаемого в прахе, к переходу, и урну унесут с площади в близлежащий солнечный склеп. Там она останется до светопада следующего дня, когда солнечный луч проникнет сквозь отверстие в крыше склепа, упадет прямо на прах и заберет моего мальчика наверх, в мир иной.

Церемония не совсем обычная. По крайней мере, сейчас. Сразу после нашествия серых такие устраивали часто – но почти никогда для знати. И мне действительно следовало бы порепетировать, однако жесткие задачи управления не отступят на задний план только потому, что теперь сын умещается в моей руке. Так я себе говорю, и это звучит почти как правда.

— Это из последних партий? – спрашиваю я у Редгрейва, прежде чем еще раз проверить чашки с кровью.

Мы в подвальном помещении западного крыла, доступ в которое есть только у меня и у него. Мебели здесь мало: лишь обычный стол из джильма передо мной да кресло с обтянутой кожей спинкой, которое Редгрейв притащил сюда, чтобы придать презентабельности этому месту, как будто мы намереваемся использовать его не только для этой повседневной задачи.

— Определенно, первый лорд. Слева – последние партии зачарованного оленя, ястреба и кита.

Я улыбаюсь:

— По одному от земли, от воздуха и от моря. Какое изящество.

Принюхиваюсь к каждому и приятно удивляюсь. В них заметно меньше привкуса напитка, над которым поработали маги.

— Они и впрямь так хороши, как уверяют кинеты?

— Колдуны утверждают, что повысили максимальную крепость неволчьих сортов, первый лорд. Теперь такая кровь увеличивает силу вампира не в четыре, а в пять раз.

— Правда? И как же они это определили? Неужели с помощью добровольцев, готовых молотить стены, и наблюдателей, фиксирующих глубину вмятин?

Редгрейв бросает на меня бесстрастный взгляд:

— Вообще-то, первый лорд, именно так это и происходит.

— Хм. Ну… хорошо.

— Понимаю, некоторым хвастливым заявлениям кинетов трудно не удивляться, первый лорд. Но я действительно считаю, что у них есть подвижки. Магия усиливает кровь медленно, но неуклонно, – я в этом убежден. Как и официальные дегустаторы.

Внимательно смотрю на своего первого помощника. Весьма сложно определить, что у него на уме, особенно мешают эти нелепые усы, но, по-моему, во взгляде читается уверенность, – пожалуй, сейчас он не прибегает к своей обычной манере говорить одно, а подразумевать совершенно другое. Помнится, именно он незадолго до нашествия серых уговорил меня привезти в Светопад кинетов, работающих с кровью. Он слышал об их новых разработках: о том, что теперь они специализируются не на крупных объектах, как в прежние времена, а на малом, невидимом. Начали они с изменения свойств алкоголя и продовольствия. А впоследствии заявили, что могут необратимо изменять мельчайшие частицы крови животных, чтобы она действовала сильнее, эффективнее.