Книга Черное Кольцо, страница 37 – Роман Г. Артемьев

Поэтому Анна зашла в ближайший крупный собор, оказавшийся посвященным сразу двум святым, Клавдию Доброму и Юлию Веселому. Их всегда изображали вместе, потому что считалось, что один наследовал другому в смысле праведной борьбы с пороками. Оглядевшись, девушка подошла к мужчине в сутане, выглядевшему старше своих коллег.

— Анна, леди Стормсонг, — вежливо присев в книксене, представилась она. — Не уделите мне толику своего времени, святой отец?

— Конечно, домина Стормсонг, — согласно кивнул тот. — Моё имя Лоран Тюрье, и я являюсь деканом этого храма. Желаете исповедоваться?

Шутку, произнесенную серьёзным тоном, Анна оценила.

— Как только встречу священника моей конфессии, так и поступлю. Сейчас я хотела бы сообщить о найденной на моей земле камере безмолвного шепота.

Смешинки исчезли из глаз прелата.

— Давайте пройдём в мой кабинет, домина. Там нам будет удобнее разговаривать.

— Как пожелаете, святой отец.

Рабочее место декана свидетельствовало о чем угодно, только не об аскетизме хозяина. Одно висевшее на стене распятие, выполненное из серебра и украшенное изумрудами, заставило бы священников реформистских церквей завести вечную волынку о стяжательстве и сребролюбии. В чём-то справедливую, в чём-то нет. Подобные распятию артефакты, размещенные в правильных точках, превращали комнату в надежное убежище, напрочь отсекая попытки подслушать ведущиеся внутри разговоры. И, пожалуй, Тюрье, слабенький одаренный, в пределах кабинета мог бы с рыцарем потягаться.

— Я слушаю вас внимательнейшим образом, домина, — разместившись в кресле и удобно устроив напротив собеседницу, сообщил священник. — Только сначала объясните, почему вы пришли ко мне. Всем, связанным с запрещёнными практиками, занимается капитул его преосвященства Иосифа.

— Я остановилась в «Однокрылой сове», — не стала скрывать Анна. — Ваш храм — ближайший.

— О! Причина, безусловно, веская.

— Особо рассказывать нечего. В марте этого года волей его королевского высочества селение Воробьиный Луг с прилежащими окрестностями переданы мне в бенефиций. Возможно, вы слышали о печальной участи, постигшей его прошлых владельцев?

— Семейство Роддеров, — кивнул прелат. — Ужасная трагедия! Меня тогда только-только перевели сюда из Дворца Алчности, все о ней говорили.

— Вы участвовали в расследовании?

— Нет, что вы, домина! Должность не та.

— Жаль. Мне безумно хотелось бы знать, каким образом ваши прознатчики умудрились пропустить камеру. Справедливости ради — она совершенно пуста, в контурах не осталось ни капли силы. Мы тоже не замечали её до тех пор, пока строители, готовя фундамент, не раскопали замаскированный лаз. Вот, собственно, и всё, отче. Я сочла должным сообщить церкви о находке, готова оказать содействие в её изучении, но, повторюсь, особо смотреть там не на что.

— Как сказать, — покрутил носом Тюрье. — За двадцать лет подземелье не осыпалось, следовательно, построено людьми знающими. Впрочем, рано судить.

Несмотря на то, что основное было сказано, расстались они не сразу. Собеседником декан показался прекрасным, риторикой владел великолепно, беседу направлял умело. Если бы не опыт пребывания в Аутрагеле, познакомивший Анну с не меньшими зубрами политики, девушка не ловила бы себя на озвучивании мыслей, которые в обществе священника однозначно высказывать не следовало. Язычок она придерживала в последний момент. Поэтому, когда спустя почти час, магичка вышла из собора слегка уставшая, то с полным основанием подумала «вырвалась».