Книга Черное Кольцо, страница 119 – Роман Г. Артемьев

— Не страсть, а безмятежность.

Цивилизация людей, не знавших волшебства, пошедших по пути постижения физических законов. Медленно усложнявших своё общество, раскачивая его от мудрости до идиотизма. Ступенька за ступенькой карабкавшихся вверх, используя открытия для других открытий. Наблюдавших за природой, изучавших её, боровшихся с ней, и одновременно становившихся с каждым витком всё более беззащитных перед властью стихий. Шагнувших дальше. Принявших новые пути, но не забывших старые.

— Не хаос, а гармония.

И одновременно — концепция мультивидовой галактики, с множеством рас, возникших в разных условиях, с разной моралью, традициями, биологией, добром и злом. Два ордена, имеющих единый корень. Страсть и покой, связанные вечным круговоротом. Джедаи и ситхи. Рациональный мистицизм в мире сверхтехнологичного будущего.

Только двое — учитель и ученик. Делай или не делай. Мощь через понимание, и понимание через мощь.

— Не смерть, а Сила.

Едва отзвучала последняя строка кодекса, как дух торжествующе раскинул огромные крылья. Волна энергии прокатилась по лесу, ломая деревья и с корнями вырывая кустарники. Девушка стояла, словно заговоренная, к ней не прикоснулась ни единая мельчайшая щепка. Занятое окончательно воплотившейся в реальности сущностью тело стремительно увеличилось в размерах, вознесясь над кронами, небо потемнело от туч, ударив в землю десятками молний. Плотный жгут вихря вырвался из прохода, разросся, загудел. Драконоподобный гигант наклонил голову, едва ли не вплотную приблизив её к Анне, пасть его распахнулась.

Мир погрузился в синий свет.

Первое ощущение — легчайшее прикосновение прохладного воздуха к коже руки. Правой, лежащей поверху одеяла. Струйка сквозняка просочилась понизу двери, прошла по полу, поднялась вверх, на кровать, скользнула вдоль правого бока и поплыла дальше, в сторону, вверх, к печи… Следить за ней Анна перестала, переключив внимание на соседние. Воздух в комнате оказался не монолитен, не однороден, он состоял из множества слоёв, плавно переходящих друг в друга. У него имелись свои течения и тихие заводи, где-то в нём плавали облака пылинок, в других местах он оставался почти чистым.

Наблюдать за жизнью воздушного океана оказалось занятием интересным и медитативным, Анна минут пятнадцать просто следила, наслаждаясь полным покоем, не открывая глаз. Она понимала, что с ней что-то не так, но ей сейчас было всё равно. Её ничто не волновало. Она хотела делать ничего.

Из состояния тотальной расслабленности девушку вывело появление Мэри. Служанка зашла в дом, впустив поток холодного воздуха, принесла запахи дерева и земли, человеческого пота и табака, хвои и мяты. Её шаги громко бухали по доскам — бум, бум! Анна с печальным смирением осознала, что глаза всё-таки придётся открыть. Шевелиться, разговаривать словами, узнавать новости. Последнее, впрочем, расшевелило любопытство, послужившее стимулом для дальнейших движений. Надо же узнать, как она очутилась дома. Что вообще произошло?

Положив охапку дров возле печи, Мэри прошуршала возле кухонного стола, затем подошла к кровати, на которой лежала Анна. Взглядом наткнулась на открытые глаза госпожи и немедленно взвизгнула:

— Ай!

— Тихо! — прошептала Сторсонг. Хотела рявкнуть, но голос отказал. — Пить дай.