Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 78 – Софья Ленская

Юн Шэнь сжал губы в плотную линию: он знал слишком мало, и времени у него также было в недостатке. Он попробовал нарушить контур узора, потерев ладонью, но лишь больше испачкал руки, так и не убрав и части символов. Казалось, этот рисунок был намертво вбит в дощатые стены. Нужно было придумать, как нарушить его ход… Он точно был частью ритуала, затеянного лисицами. Если он не ошибался и правильно выстроил в голове карту обстановки, то этот коридор шел прямо под главным залом Павильона ароматов.

Тихие звуки чужих шагов, немного шаркающих, прекратились. Дуцзюань остановилась. Юн Шэнь отвлекся от своих мыслей и взглянул на барышню, которая так и стояла к нему спиной, не поворачиваясь.

— Нам говорили, что если мы будем хорошо работать, то нам даруют свободу. Все верят в это и надеются, что когда-нибудь госпожа Чэнь заметит их старания. Так думала и я, но на самом деле никакой свободы не было, – голос служанки звучал глухо. – У меня была подруга, Цзюйхуа, она заботилась обо мне, когда я только попала в Павильон ароматов… Она была старательна, и госпожа Чэнь пригласила ее к себе. Цзюйхуа была так рада, что наконец сможет быть свободной, ведь ее продали сюда еще малышкой. Она хотела уехать из Бэйчжу в тихое место подальше, хотела стать портнихой. Говорила, что когда заработает денег, то выкупит меня отсюда. На прощание я дала ей свою шпильку. Я надеялась, что получу хотя бы одно письмо от нее, но с тех пор, как она посетила госпожу Чэнь, она исчезла. Мне говорили, что так всегда, что, получив свободу, все стараются разорвать любые связи с Павильоном и потому бесследно исчезают, но Цзюйхуа обещала, что не бросит меня здесь. Я думала, что она меня предала, а потом…

Дуцзюань вдруг замолкла, так и не закончив рассказ.

— Здесь, – коротко бросила она.

Барышня отошла в сторону, открывая взору Юн Шэня дверь, испещренную символами. На ней замыкался контур рисунка, проведенного по стенам. Сквозь запах гари отчетливо пробивался другой, сладковатый и гнилостный, от него начинало тошнить.

— Ты не закончила, – заметил Юн Шэнь, он не спешил приближаться ни к Дуцзюань, ни к двери. – Что случилось потом?

Не то чтобы ему было интересно жизнеописание барышни Дуцзюань и ее личные проблемы, но этот рассказ и все происходящее вокруг явно были связаны. Кроме того, он не собирался открывать эту дверь: кровь фэнхуана вновь грозила обернуться пламенем на его запястье. Что бы там ни было скрыто, это явно что-то зловещее. Быть может, барышня продолжит, и так он сможет выиграть еще немного времени. Ему бы это не помешало, пока он не сумеет направить хотя бы часть ци из духовного нефрита на разрушение контура заклинания.

— Так вы выслушали? – изумленно прошептала Дуцзюань, чуть повернув голову. Юн Шэнь заметил, как в ее глазах блеснули еще непролитые слезы. – А вы не такой, как тот, другой. Он был так груб… Вы же добры ко мне, поэтому я закончу.

Другой? В голову Юн Шэня закрались нехорошие подозрения. Он завел руки за спину, крепко сжимая духовный нефрит и пытаясь сконцентрировать ци.

— Никому нет дела до нас, знаете? У нас даже имен нет. Только эти… прозвища. О какой свободе для безымянной девушки может идти речь? Цзюйхуа была дурой, просто наивной дурой. Вместо свободы нас ждала либо перепродажа какому-нибудь богатенькому ублюдку, который замучил бы нас до смерти, либо… Когда тем вечером я втайне пробралась к госпоже Чэнь, я увидела иссушенные тела всех тех девушек, которым обещали свободу. Там же была Цзюйхуа – то, что от нее осталось. Там… Она в руках сжимала мою шпильку. В последние мгновения жизни думала ли она обо мне?..