Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 57 – Софья Ленская

Цянь Аньхуа переводила напряженный взгляд с Юн Шэня на заклинателей, ожидая ответа другой стороны.

— Что ж, необычно, но у нас и правда нет причин отказывать столь самоотверженному желанию, – протянул Си Ин. – Это будет приемлемо.

Вышло проще, чем Юн Шэнь думал. Ему казалось, что придется потратить много времени на уговоры, доказательства собственной полезности в этом клятом расследовании, но глава Юэлань с поразительной легкостью согласился и так. С одной стороны, это было на руку, а с другой… Заставляло задуматься о причинах, способствовавших такому быстрому положительному ответу.

Си Ин глядел на Юн Шэня чуть насмешливо, лукаво, словно на забавного зверька, который по глупости угодил в капкан. Такой взгляд явно не предвещал ничего хорошего, и Юн Шэню было не по себе.

— Справедливость, какой бы она ни была, да? – метнув колкий взгляд в сторону бессмертного мастера, спросил Хэ Циянь.

Си Ин ответил кивком, так и не взглянув в его сторону.

Остаток приема прошел напряженно. К вину не притронулся никто. Даже пришедшие развлечь гостей музыкой наложницы генерала Хэ не смогли разрядить накалившуюся обстановку. Звонкая мелодия пипы, оживавшей под ловкими и нежными женскими руками, пусть и была искусно сыграна, но не вызывала ничего, кроме заунывной тоски.

Только Цао Сяошэ гнетущая атмосфера нисколько не трогала, и он, казалось, наслаждался приемом, осыпая комплиментами наложниц и их музыкальные умения и ведя с великой госпожой Цянь светский разговор, пусть каждая из его попыток получить от нее ответ и оборачивалась провалом.

Цянь Аньхуа в целом после всего услышанного не произносила ничего, кроме односложных ответов на простые вопросы, – всем прочим она пренебрегала. Как только очередная мелодия, на этот раз флейты сяо, прервалась, великая госпожа Хэ наконец подала голос и призвала всех расходиться по покоям, еще раз принеся извинения за то, что почетным гостям довелось стать свидетелями семейных разбирательств. Юн Шэнь был рад, что этот невыносимый прием закончился. Последнюю половину шичэня^[33] все его мысли были заняты тем, как бы отсюда поскорее сбежать. Еще будучи бессмертным, он терпеть не мог долгие приемы и собрания, а переносить их в смертном теле было в тысячу крат тяжелее. Но, к его несчастью, непохоже, что призыв разойтись по покоям касался членов семьи Хэ, вернее одного конкретного.

Его просили остаться.

Перед тем как покинуть приемную залу, Хэ Цимин почему-то настойчиво, но вместе с тем незаметно дергала рукав мантии Юн Шэня, многозначительно глядя на него и не говоря ни слова. Поначалу Юн Шэнь не понял, что ей нужно, но ради интереса запустил руку в скрытый карман рукава и ощутил, как пальцы проехались по шершавой поверхности свернутой бумаги. Записка? Она была там все это время или Хэ Цимин умудрилась незаметно подложить ее? Посмотреть, что же это, Юн Шэнь не успел: приемная успела быстро опустеть, и теперь он преклонял колени перед Цянь Аньхуа, чей вид можно было описать как, мягко говоря, свирепый.

Великая госпожа Цянь медленно поднялась со своего места и с грацией, подобной той, с которой тигры обходят свои владения, подошла к Юн Шэню. Она молча замерла над ним, чтобы после неожиданно поднять руку и наотмашь дать пощечину. Затем еще одну.