Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 183 – Софья Ленская

«…как послушный ученик, не станешь противиться воле своего учителя. Нужно – значит, нужно. К чему лишние вопросы? Только голову морочить почем зря».

Чистая белая костяная стена медленно, едва заметно, покрывалась сначала маленькими, а затем все ширящимися трещинами. Они сливались, объединялись, переплетались между собой в удивительном, хаотичном и резком узоре. И вот стена уже не такая непоколебимая и вечная. Трещины эти, теперь глубокие, походили на грубые и уродливые шрамы. Хлесткие, как следы ударов меча. Они сияли и переливались золотистым блеском. Настолько ярким, что впору было зажмуриться. Они истекали золотом. Юн Шэнь протянул руку и коснулся их. Вовсе это не золото. Это смола. Полупрозрачная и блестящая. Вязкая и липкая. Она быстро залила его руки. Такая бывает лишь у тысячелетней зимней сосны. Ах, ему и правда нужно скрепить эти трещины, но каждый раз не выходит. Маска словно не желает склеиваться воедино. Ему непременно нужно это сделать. Нужно. Но каждый раз стоит ему скрепить одну трещину, как появляется новая.

«Цзин Янь!»

В ушах зазвенел знакомый голос. Он звучал так громко и звонко, точно натянутая до отказа струна циня, что вот-вот лопнет от напряжения.

Юн Шэнь резко распахнул глаза. Вернувшееся так внезапно ощущение реальности заставило его отдернуть руку от не на шутку разгоревшейся рукояти меча – это и привело его в чувство. Странное наваждение схлынуло. Он обнаружил, что припал на колено, упершись острием Цюаньи в пол. Прямо в расщелину печати.

— Господин Хэ? Господин бессмертный?.. – голос Цао Сяошэ раздался где-то над Юн Шэнем. От разыгравшейся вновь головной боли он не мог повернуться; казалось, череп разрывается изнутри, а стоило зажмуриться, как перед глазами опять предстала разбитая маска из видения, которую никак не получалось склеить.

Юн Шэня потянули под руку и медленно поставили на ноги. Он качнул головой и едва не навалился на Цао Сяошэ, продолжая часто моргать, словно так можно было сбросить накатившую головную боль и странные обрывки не то видений, не то воспоминаний.

— Господин Хэ? – вновь позвал Цао Сяошэ, когда Юн Шэнь отступил на шаг и тяжело вздохнул. – Похоже, вам больше не стоит здесь находиться, – серьезно сказал тот и здоровой рукой пошарил по карманам, выуживая оттуда уже знакомый мешочек с пилюлями. Он чуть встряхнул его, и оттуда выкатилась одна-единственная, как видно, последняя. – Вот, выпейте, вам станет легче.

— Сам это пей, – Юн Шэнь отмахнулся и рывком отстранился. – Сколько еще осталось? До того, как стража придет в себя?

— Сложно сказать, – пожал плечами Цао Сяошэ, но, заметив, как хмуро на него глянул Юн Шэнь через плечо, вздохнул и продолжил: – Думаю, где-то треть шичэня, не больше…

— Значит, время еще есть, – оборвал Юн Шэнь и потянулся к вонзенному в пол мечу.

Цюаньи вдруг задрожал, не успел Юн Шэнь коснуться рукояти. В следующий момент меч вылетел из камня, ведомый чьим-то зовом. В мгновение ока он с тихим свистом рассек воздух. Пламя факелов, освещавших темницу, дрогнуло, едва не потухнув. В окутавшей всего на миг тьме Юн Шэнь заметил, что в одном из темнейших углов нечто будто шевельнулось, но стоило свету вновь озарить пространство, как все исчезло.

Дверь темницы глухо хлопнула.

— Время для чего?