Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 18 – Софья Ленская

— В заботах о четвертом брате, значит?

Эхом мужчина повторил слова барышни Хэ и впился взглядом в Юн Шэня. Тот сначала не понял, чего от него хотят, но быстро сообразил. Сложив руки, он, как и Хэ Цисинь, поклонился.

— Приветствую второго брата.

Мужчина, завидев такую картину, на секунду остолбенел, после чего разразился громким хохотом. Юн Шэнь недоуменно нахмурился. Неужели он сделал что-то не так?

Хэ Цисинь меж тем бледнела все стремительнее.

— Ударился головой и решил праведником стать? – сквозь смех смог проронить второй брат, но тон его был злым. – Ты погляди на наглеца!

Наконец он закончил смеяться, и улыбка, оставшаяся на его лице, обратилась в оскал. Юн Шэню вдруг стало как-то не по себе. Медленно второй брат Хэ приближался к нему и чеканил каждое слово:

— Эй, Хэ Циюй, ты хоть понимаешь, что натворил? – речь второго брата утратила всякий уважительный тон. – Какой позор ты навлек на прославленную семью Хэ и нашего отца, а?

Подойдя совсем близко, он схватил одной рукой Юн Шэня за отворот мантии и хорошенько встряхнул.

— Когда ты научишься думать головой? Или болезнь повлияла на твой ум, оттого он такой скудный? Хэ Циюй, ты ведешь себя хуже отброса. Тебе всегда все сходит с рук, но в этот раз… Не думай, что, когда прибудет отец, кто-то за тебя заступится.

— Чжан-гэ, прекрати, прошу, – пролепетала Хэ Цисинь, протянув руку к плечу второго брата. – Четвертый брат только сегодня пришел в себя. Лекарь сказал, что его тело еще слабо.

«Чжан-гэ» не удостоил сестру и взглядом, сейчас он внимательно рассматривал замершего Юн Шэня. А тот совершенно не знал, что ему делать! Светлая мысль, что второй брат не изобьет его посреди веранды под взглядом младшей сестры и слуг, которые с непомерным интересом искоса наблюдали за разворачивающимся скандалом, меркла с каждым мгновением.

— Все прячешься за юбкой младшей сестры? Сколько можно! Ты мужчина или кто? Возьми наконец ответственность за свои поступки! – выплюнул брат Чжан и резко оттолкнул Юн Шэня назад. Тот попятился и, утратив равновесие, упал.

Сердито цыкнув, «Чжан-гэ» отвернулся от этого жалкого зрелища, а Хэ Цисинь опустилась рядом с Юн Шэнем, помогая ему подняться, но он легко освободился от ее руки и встал на колени, уперев ладони в пол. Ему, бессмертному мастеру, не пристало так унижаться, но Хэ Циюю… Тот потерял свою гордость уже давно.

— Я прошу прощения за свое недостойное поведение! – громко сказал Юн Шэнь, после чего поклонился лбом в пол. – Этот Хэ признает, что своими действиями навлек позор на прославленную семью Хэ и в дурном свете выставил собственного отца, и желает искупить свои ошибки. Смиренно прошу о прощении!

Оба Хэ остолбенели от подобного выпада. Хэ Цисинь и вовсе потеряла дар речи, изумленно глядя на Юн Шэня, который по-прежнему склонял голову. Брат Чжан медленно обернулся и посмотрел на него так, будто у того прямо сейчас выросла вторая голова. Замешательство продлилось недолго.

— Паршивец, искупить ошибки хочешь, да? Лучше бы ты вообще не рождался, – пробормотал брат Чжан, после чего вновь развернулся и быстрым шагом скрылся в коридоре.

Эти слова не ранили Юн Шэня, ведь они ему не предназначались. К тому же не впервой ощущать презрение и зло от окружающих людей. Все же в чем-то они с этим Хэ Циюем были похожи.