Книга Девочка-птица, страница 44 – Нелли Мёле

Но я понимала, что не получу ответов на эти вопросы, пока не начну увереннее двигаться в теле аваноста.

В пятницу после школы я с несколькими птицами наконец-то несколько раз облетела большой сад виллы Аурелии. Хорошо защищённые деревьями и живой изгородью, мы описывали в воздухе большие круги. Птицы – синицы, дрозды, зяблики, воробьи и, конечно, оба голубя – шумели и хлопали крыльями, ныряя в зелёную весеннюю листву. Меня тоже охватил небывалый восторг, когда мы все снова собрались на балке крыши. Я, крупная и красивая птица, сидела среди маленьких певчих пичужек и была горда и счастлива. Как же хорошо летать на воле!..

— Думаю, ты готова, – сказал первый голубь, и остальные птицы с ним единодушно согласились.

У меня на глаза опять навернулись слёзы, но в этот раз от счастья. Мне было так хорошо в компании этих птичек! Мои новые друзья за всё время, что я здесь тренировалась, не единожды прогоняли чёрного ворона, отважно бросаясь на него своей маленькой, но грозной стайкой.

На моём человеческом теле, конечно, было немало синяков, но зато сейчас я уверенно чувствовала себя в теле аваноста.

— Привет, Кайя! – отвлёк меня от размышлений звонкий голосок. – Ну что, как дела? – Робин протиснулся между мной и вторым голубем и вопросительно смотрел на меня.

— Она готова! – вместо меня наперебой закричали собравшиеся птицы.

Я невольно рассмеялась.

— Отлично! – сказал Робин. – Я знал, что ты справишься!

— А что у тебя? – спросила я. – Как там Аурелия?

— Увы, пока без изменений, – ответил Робин. – Наша дорогая подруга целый день лежит в кровати – то с закрытыми глазами, то не мигая смотрит в белую стену. И на мой стук совсем не реагирует.

Это были очень скверные новости. Робин каждый день сообщал мне, как дела у Аурелии, и за всю неделю её состояние и ни капельки не улучшилось.

— Сегодня ночью я призову Милана Штайна к ответу, – твёрдо заявила я. – Как аваност аваноста. Надо выяснить, где медальон и перо.

Птицы ничего на это не сказали, и я испугалась, что они сочли меня слишком самонадеянной.

Вот уже наступил вечер пятницы, и скоро мне в обличье аваноста предстоит подняться в небо!

Мама после ужина жаловалась на головную боль, которая перешла в самую настоящую мигрень. Стыдно признаться, но я даже обрадовалась: когда у мамы сильно болит голова, она всегда рано ложится, надевает специальную маску для сна и затыкает уши берушами. Я заварила ей чай, подготовила грелку и устроилась перед телевизором, а мама легла в кровать. Надеюсь, она быстро заснёт и спать будет крепко.

Все мои мысли были о предстоящем задании. На улице становилось всё темнее, а моя решительность с каждой минутой постепенно отступала. Может, опять отложить этот вылет?

— Ну нет уж, – тихо пробормотала я. – Бойся, Милан, я иду!

Я быстро спрыгнула с дивана, на тихонько подошла к двери маминой комнаты и прислушалась. Её дыхание было глубоким и размеренным.

— Мама? – шёпотом позвала я. Взяв из гостиной одеяло, я скатала его в плотный рулон и положила в свою кровать, накрыв своим одеялом. В слабом свете из коридора можно предположить, что я лежу в кровати и сплю – на случай, если вдруг мама встанет посреди ночи в туалет и решит заодно заглянуть ко мне.

Я распахнула окно и некоторое время вслушивалась в тишину снаружи. Кроме нежного шелеста листьев старого каштана, не было слышно ничего. А ведь мне становилось страшно, даже когда ночью приходилось пробираться по тёмному коридору в туалет. Как же я буду на улице, далеко от дома, совсем одна?! Я подумала о птицах, которые сопровождали меня в учебных полётах – когда они были рядом, я чувствовала себя немного увереннее. Но никто из них не решился бы полететь со мной ночью: поблизости летали совы, которые представляли опасность для моих маленьких друзей.