Книга Записки из бронзового века, страница 79 – Мефодий Отсюдов

Ничего не помогало. Мастер упёрся, как баран. И хоть что ты ему делай!

Не выдержал я и решил прибегнуть к самому главному аргументу – шаману.

И не на словах, а на деле.

Но только вышел за порог, в смысле, едва шкура за мной захлопнулась и я, сплюнув со злости, собирался двигать к местному завхозу и тамаде, как сбоку раздалось робкое покашливание.

— Я могу попробовать, только отцу не говори, – прошептал худющий пацанёнок. На вид лет тринадцати-четырнадцати. – У меня батя гончар. А я в помощниках у него, – прояснил он ситуацию.

— Тебя как зовут? – широко улыбнувшись, спросил я. Ибо к стыду своему, взрослых то соседей поимённо не всех знал, а тут даже и не подросток ещё. Ну не было у меня стремления к тесному общению. Так сказать, последствие жизни в двадцать первом веке, когда жильцы с одной площадки друг друга в лицо и то не всегда знают.

— Дор, – пискнул малой.

— А обжечь сможешь? – ухмыльнулся я.

— Наверное, я видел, как отец это делает. Я помогал ему, но сам ещё ни разу не делал. Он говорит, я маленький ещё. А я уже взрослый! Волосы вон растут, обряд пора проходить, а отец не разрешает. Он шамана отговаривает и самые красивые кувшины ему за это дарит, чтобы тот дольше меня в детях оставлял. А ещё еды мало даёт, чтобы я не взрослел, а только ему помогал, – вложил батю прародитель Павлика Морозова.

— Так и запишем, – потрепал я малого по свалявшейся шевелюре. – С шаманом я перетру, он тебя от бати отмажет. С первого раза у нас навряд ли получится. Экспериментировать будем в лесу, подальше от любопытных глаз, – вслух рассуждал я по пути к шаману.

Дор семенил за мной и жадно ловил каждое моё слово.

Толмача долго прибалтывать не пришлось. Его вождь чем-то озадачил и от нас он тупо отмахнулся, буркнув: «Как деревья зелёными станут, делайте, что хотите. А от меня отстаньте! Некогда мне!».

По моим подсчётам до весны осталось чуть больше месяца. И это время я хотел потратить с пользой.

Помимо гончарки нужны были шкуры. Желательно, лысые. Шерсть, она же не только от холода и непогоды спасает, а ещё и колебания гасит. А значит, волосатая шкура для моего ноу-хау не подходит.

Пораспросив Дора, кто тут самый крутой скорняк (это тот, кто шкуры выделывает), двинули не до дому, а в соседнюю землянку.

С матюками, прикрываясь авторитетом шамана и волей духов, а то нас пускать не хотели, ссылаясь на мой низкий ранг, а таки пробились мы к мастеру и учинили ему форменный допрос – сможет или нет и какую шкуру лучше всего для этого использовать.

Скорняк от наших запросов аж заикаться начал.

— Да, долго я на свете живу, всякое повидал, многое освоил и кучу всего смастерил, а таких идиотов, которым лысая шкура нужна, в первый раз вижу, – офанарел он от наших запросов. – Замёрзнете же! Она же греть то не будет! Ты в своей чёрной шкуре (это он про косуху) же мёрзнешь и всё равно не понял? Да?

После таких речей я опять паниковать начал, а ну, как и этот откажется от экспериментального производства.

Но пронесло. Согласился. Даже на понт брать не пришлось.

Посмотрел скорняк на наши серьёзные морды, вздохнул и махнул рукой.

— Тащите шкуру лошади или быка. Попробую, если шаман разрешил, – согласился мужичёк и принялся чего-то там соскабливать с обрезка свежей шкуры.

— Итого, – подмигнул я Дору, когда мы вышли на свежий воздух. – Нам выдано два квеста. Гончарка, по понятным причинам, откладывается до весны, а вот к поискам шкуры можно приступать хоть завтра.